Чтение онлайн

Все замолчали.

Элис с усталым видом встала и сказала:

— Итак, действовать следует быстро. Ваша Дейрдре освобождает сердце глифика. Кто-то из нас находит Аббатису, входит в ее орсин и вытаскивает оттуда Мара. Так?

— И почему это звучит как-то слишком уж грубо? — тихо прошептала Рибс в ухо Чарли.

— Даже если Дейрдре и распечатает орсин, то она может и не открыть дверь, — сказала миссис Фик. — И не закрыть тоже. Будучи не рядом с ней, не прикасаясь к ней физически. Вот почему в Карндейле был нужен мистер Торп и почему доктор Бергаст так отчаянно пытался создать другого глифика на замену ему. Без глифика ни одно живое существо не сможет безопасно пройти через орсин. Только дух мертвого. Или другр.

— О Господи Исусе, — выдохнула Элис.

— И возможно, Он тоже, — сухо прошептала Рибс.

Но Чарли слушал их вполуха, обращая внимание больше на свои ощущения. Прочистив горло, он сказал:

— Я смогу. Я смогу пройти.

Обойдя стул, он расстегнул манжету, закатал рукав почти до подмышки и вытянул руку. В тусклом мерцании свечи испорченная пыль скручивалась в дымчатые таинственные рисунки, а кожа светилась изнутри голубоватым сиянием. Чарли перевернул ладонь. В библиотеке воцарилась тревожная тишина.

— Это пыль другра, — продолжил Чарли. — То, что другр оставил в Джейкобе Марбере. То, что связывало их между собой. То, благодаря чему он стал не просто повелителем пыли, не просто талантом. Если он смог пройти, то смогу и я.

— Чарли… — пробормотала Рибс.

— Эту пыль мечтает заполучить Аббатиса в Париже. Как и Клакер Джек мечтал до нее. Вы же помните, миссис Фик. Аббатиса с радостью встретит меня, если я ее разыщу. А потом, уже на месте, я смогу найти дорогу к орсину. И неважно, какие препятствия мне придется преодолеть по дороге.

— И как именно ты собираешься преодолевать их? — спросила Элис.

— Ну, я ведь хаэлан, — пожал плечами Чарли.

— Так ли? — спросила Комако с явным недоверием, смахивая волосы с глаз. — Значит, ты хаэлан?

Чарли посмотрел на нее.

— Мистер Овид прав, — чуть подумав, сказала мисс Дэйвеншоу. — Аббатиса его примет. Я не знаю, зачем ей нужна испорченная пыль, но она и вправду желает заполучить ее. И когда орсин будет запечатан, пыль действительно поможет ему пройти.

— Вы уверены? — спросила Комако.

И наконец посмотрела прямо на Чарли. Сначала ему показалось, что она разгневана, но после он понял, что это вовсе не гнев. Это страх.

— Кхм, — прочистила горло Рибс.

— Мисс Риббон?

— Я тут подумала. Если Аббатиса настолько ужасна и так отчаянно желает получить пыль, то неужели мы все считаем, что Чарли достаточно просто прийти к ней и постучаться в дверь?

Чарли было кивнул, но задумался и спросил:

— У тебя есть план получше, как добраться до Мара?

Рибс промолчала.

— И один в Париж он, конечно, не поедет, — продолжила мисс Дэйвеншоу. — Мы проследим за его безопасностью.

— Чарли и своих ног не смог бы найти в темной комнате, — сказала Комако. — Я поеду с ним.

— Только не вы, мисс Оноэ, — подняла руку мисс Дэйвеншоу. — Вы нужны нам здесь, чтобы следить за виллой. Только вы можете противостоять другру.

— Но ведь и кейрасс…

— Тоже будет здесь, — продолжила мисс Дэйвеншоу. — Другры непредсказуемы. Если один из них до сих пор остается за стенами виллы, то неспроста. Возможно, он просто хочет полакомиться маленькими талантами. А возможно, он здесь по другой причине, он что-то подозревает. И нашего глифика, Дейрдре, нужно защищать.

Конечно, она была права, и, судя по лицу, так же на самом деле думала и Комако. Взглянув на Чарли, она быстро отвернулась.

— Мы с Элис едем обратно, — решительно сказала Рибс. — Правда, Элис? К тому же мы еще не совсем распаковались. Удобно ведь. И за Чарли проследим.

— В Монпарнасе мы можем быть через пять дней, — сказала Элис. — Жалко, что мы раньше не знали про Аббатису, а то справились бы без труда. К тому же Рибс прекрасно говорит по-французски и сможет расспросить кого угодно.

— У меня есть там одна знакомая, — сказала мисс Дэйвеншоу. — Старая изгнанница. Возможно, ей известно, как разыскать Аббатису.

— Ей можно доверять?

— Будем надеяться.

Но Чарли все еще удивленно смотрел на висевшее в воздухе платье Рибс.

— Погоди. Так ты говоришь по-французски?

— А что? Я не то чтобы специально. Это легко, само собой как-то выучилось.

— Да я просто изумлен, — усмехнулся Чарли. — Ты и по-английски-то не очень…

— Дурак, — прошипела Рибс.

В библиотеке вновь воцарилась тишина, и все посмотрели на них. Чарли бросило в жар.

— Вы двое закончили? — строго спросила мисс Дэйвеншоу.

Выходя из библиотеки, Чарли ощутил, как внутри него поднимается чувство, которого он не испытывал уже давно.

Надежда.

Вернувшись в свою по-спартански обставленную комнату, он сразу же начал собираться в дорогу. Все его пожитки хранились в не принадлежащем ему потрепанном маленьком сундуке цвета морской волны. Он упаковал только самое необходимое. Было решено, что они отправятся уже утром, проделают путь по суше до Палермо, а оттуда поплывут в Прованс. Чарли вспомнил, как холодными ночами в Карндейле Мар забирался к нему в кровать, как прикасался к нему холодными ногами, отчего Чарли вздрагивал; вспомнил горячее дыхание мальчика у себя на руках. Вспомнил, как Мар, расставив руки и гордо улыбаясь, шагал по низкой каменной стене во дворе. Как обычный маленький ребенок. Эти воспоминания заставили сердце Чарли сжаться. Он переоделся, чтобы лечь в постель, затем закатал рукава и посмотрел на руку с причудливыми татуировками. То, что он заразился, что на него напала костяная ведьма в эдинбургском соборе, — это всего лишь случайность. Но без этого он бы не смог отправиться за Маром.

«Подожди еще немного, Мар. Я иду», — подумал он.

Ставни окон закрывали ночную тьму. Собрав вещи, он сел на край кровати и представил, каково будет снова увидеть Марлоу. В углах сгустились тени. На вилле стояла тишина. Прижавшись босыми ногами к прохладным камням, Чарли лежал, рассматривая пятна от воды на потолке и размышлял о странностях своей жизни. Он думал о матери, о последних днях, которые они провели вместе, когда она болела. Потом попытался вспомнить лицо отца, но тот в его мыслях представал на фоне яркого солнца, и черты его рассмотреть было невозможно. Под конец Чарли вспомнил свое первое утро в Карндейле, когда его с Маром разбудили Комако и Рибс. И снова подумал о Маре.

Чарли сел. Кровь его запульсировала. Он очень медленно сжал и разжал пальцы, постаравшись привлечь к себе пыль. Кожа на предплечьях заболела, как будто ее тыкали тысячами мелких иголок или водили по ней наждачной бумагой. Чарли поднял руки к лицу. Между ладонями, подобно пламени свечи, колыхалась тонкая ниточка пыли.

Настоящей. О боже.

И тут раздался стук в дверь. Пыль опала и рассеялась. Ощущая чувство вины, будто совершил нечто неподобающее, Чарли поднялся на ноги и взял блюдце со свечой.