Чтение онлайн

К его удивлению, за дверью стояла Комако. Мрачная, в той же темной одежде, которую носила днем.

— Идем, — сказала она.

Чарли растерянно заморгал, затем нащупал ботинки и, по-прежнему в ночной рубахе, спустился за ней по лестнице в сад. Комако провела Чарли через восточный зал. Выходя из него, юноша оглянулся. Дальняя галерея ярко освещалась и отбрасывала квадраты света на террасу, спускавшиеся затем к гравийным дорожкам и кустам. По галерее расхаживали мисс Дэйвеншоу, Элис и миссис Фик. В окне Оскара горел свет. Но Комако даже не замедлила шаг и повела Чарли дальше, прочь от виллы, по освещенным лунным сиянием дорожкам к фонтану в центре сада.

Она села на краю фонтана. Чарли вдруг ощутил себя нелепо, стоя перед девушкой в длинной ночной рубашке.

— Я им ничего не сказала, — заговорила Комако. — Про то, что случилось тогда. Про пыль.

Чарли кивнул.

— Я думаю, что это твоя правда, тебе и рассказывать. Это повторилось?

— Нет, — солгал он.

Она, казалось, ощутила облегчение, но он был озадачен. Сев рядом, Чарли сжал коленями кисти и наклонился вперед. Волосы Ко пахли молоком и миндалем. Глаза сверкали в лунном свете. Над скамейкой зависло лимонное дерево, черное в своей неподвижности.

— И как ты найдешь его, когда окажешься внутри? — спросила Комако. — Ведь это большое место, да?

— Не знаю. Думаю, что да. Это же целый мир. Вроде бы. Но у меня такое чувство, словно он будет там, где должен находиться, когда я пройду туда.

— Чувство.

— Да.

— Слишком уж многое поставлено на карту, чтобы зависеть от какого-то чувства.

Полуобернувшись, Комако провела пальцами по водной глади фонтана, разбивая отражение в ней на сотни кусочков. Чарли постарался запечатлеть этот момент в памяти. Ему казалось, что он потеряет все это: мир, спокойствие, дружбу. Казалось, что, когда он вернется — если вообще вернется, — все изменится.

— Ты не думаешь, что Марлоу рассердится? — спросила Комако. — Он же вошел в орсин, чтобы закрыть его навсегда, чтобы не дать пройти через него духам мертвых. А теперь ты хочешь открыть другой, чтобы вернуть его.

В таком свете Чарли свою цель еще не представлял. Ему стало не по себе. Он никогда не видел, чтобы Марлоу сердился по-настоящему. По крайней мере, на него.

— Ты же слышала, что сказала миссис Фик. Мы воспользуемся сердцем глифика и снова запечатаем орсин, как только я вытащу оттуда Мара.

— А если она ошибается?

— Не думаю, что настолько. Ну а что мне еще делать, Ко? Это же Мар. Он до сих пор там.

— И другры тоже там, Чарли.

— Ну да.

Некоторое время они сидели молча. Ноги их соприкасались, и Чарли бедром ощущал тепло бедра Комако.

— Ко, зачем ты привела меня сюда? — набрался он храбрости.

— Мне… нужно поговорить, — неуверенно ответила она. — Наедине. Я не хотела, чтобы нас видели.

Чарли вдруг почувствовал, что в горле пересохло. Щеки его запылали, и он не осмелился посмотреть на нее.

— Ну, возможно, Рибс где-то рядом, — пробормотал он.

Комако не рассмеялась, и Чарли осмелился поднять голову. Лицо у нее было серьезным.

— Жаль, что ты не поедешь с нами, — сказал он, немного помявшись. — Я был бы не против.

Но Комако просто пожала плечами.

— Я вот все думаю о том другре. Который где-то здесь, за стенами. Почему он убежал от нас? Вряд ли мы представляем для него такую уж опасность.

— Ну, вообще-то ты опаснее, чем тебе кажется, — попытался усмехнуться Чарли.

— Мы, Чарли. Мы оба. И в этом все дело. Мы не должны быть страшными для другра.

Комако почесала ногтями больные руки и замерла.

— И я никому не рассказывала еще кое о чем, — серьезно произнесла она. — О том, что показал мне испанский глифик.

Чарли поднял голову, ощутив, что сейчас услышит нечто плохое.

— Это связано с Маром?

— Ну… с ним тоже. Это про то дурацкое предсказание, которое когда-то давно в видении явилось испанскому глифику. Ты знаешь о нем? Я тоже видела его. Глифик заставил меня посмотреть, когда убивал мистера Бэйли. Я точно не поняла, что там происходило. Или, может, не хотела понимать. Мне показалось, что наступил конец света. Что небо горит, а вокруг лежат мертвые малыши.

Комако вздрогнула.

— Глифик показал мне все, в том числе и Темного Таланта.

— Темного Таланта… — Чарли не удержался от насмешки в голосе, — который положит конец всем талантам.

Она кивнула:

— По крайней мере, в это верил мистер Бэйли.

— А ты веришь? Это же всего лишь легенда.

— Иногда легенды сбываются по-своему, — тихо сказала Комако. — После того, что я увидела… я не могла… не могла придумать, как все это связать между собой. Как будто я что-то узнала, но не могу понять, что именно. Не могу объяснить. А потом я увидела, как ты притягиваешь пыль, — тогда, когда появился кейрасс. И видение будто явилось снова. И я расстроилась.

Комако вдруг схватила его за запястье и сверкнула глазами.

— Послушай, Чарли. Это видение… оно не реально. Или не обязательно должно быть реальностью. Это всего лишь возможное будущее. Глифик хотел, чтобы я так это понимала.

— Ну ладно. Значит, это видение скорее предупреждение?

— Наверное.

— Мар никогда не причинит нам вреда, Ко.

Она отвернулась и посмотрела на сад.

— В этом-то все и дело, — произнесла она дрогнувшим голосом. — Все думают, что предсказание связано с Марлоу. Как будто это он уничтожит все, потому что отличается от других, от остальных нас. Сияющий мальчик и все такое, правда? Вот только они ошибаются. Ошибаются, когда по-своему толкуют слова мистера Бэйли о живом мальчике в стране мертвых, о Темном Таланте. Испанский глифик видел вовсе не это. Просто за столетия все как-то перемешалось и запуталось.

Чарли почувствовал, как стынет кровь. Время словно замедлилось. Заныло запястье, в которое впилась ногтями Комако. Он посмотрел вниз и увидел, как под его кожей движется пыль, испуская слабый голубой свет.

— Как перемешалось и запуталось? — спросил он в страхе.

— Марлоу, конечно, живой мальчик, это правда. Но он никогда не был Темным Талантом, Чарли. Это два разных человека. Я сама видела лицо Темного Таланта там, в Мохакаре. Испанский глифик показал мне его. И он выглядел… ужасным. Устрашающим.

Комако подняла голову. Глаза ее были погружены в тень. Никогда еще Чарли не видел ее такой.

— Это был ты, Чарли, — прошептала она. — Вот почему другр убежал от нас. Я видела именно тебя.

Их было трое, громадные и темные, они текли, словно жидкость, по сырой и гниющей дороге. В сумерках их очертания казались размытыми, но рогатые головы, покачивающиеся вверх-вниз и из стороны в сторону, нельзя было спутать ни с чем другим. Впереди шел приземистый широкоплечий другр, размахивающий четырьмя мощными, похожими на лопаты, руками со множеством пальцев на каждой. За ним направлялся другр поменьше, безликий, с разбросанными по всему туловищу и рукам медленно мигающими тусклыми глазами. Последним шел самый высокий, с пульсирующей в груди красной дырой, края которой то зарастали, то разъедали плоть, и сквозь это отверстие в туловище виднелась дорога. Он же нес под мышкой тряпичный узел.