Чтение онлайн

Призраки мертвых мелькали и исчезали совсем, стоило им приблизиться к дороге. Над головами другров кружили болотные птицы. Перед ними вырисовывались разрушающиеся ворота, каменные столбы которых поросли черным мхом. Идущая от ворот стена как будто тихонько шевелилась, подобно высокой траве на ветру. Это была стена из тел, скрепленных цепями, которые вплетались в их плоть и выходили из нее. Цепями, похожими на червей, живыми, из тел карикков с застланными темной дымкой глазами и погруженными в слои плоти головами. Стена уходила в туман.

А за воротами по мертвой территории шла изогнутая подъездная дорога и стояло вырисовывающееся на фоне неба поместье — поместье, где много столетий назад был заточён их хозяин, Первый Талант, величайший и мудрейший из них, Аластер Карндейл. Человек, которого предали. Человек, который должен сохранить их и им подобных. Человек, ради которого был создан весь этот мир.

Свет вокруг них мерцал, зернистый, будто развеянный пепел. Они шли, и вместо крови в их жилах текло молчание. Булыжники мощеной дороги проседали под их весом, настолько они были тяжелыми. Из заполненного водой рва торчала перевернутая тачка без колеса. Воздух, казалось, замер.

За воротами их ожидал четвертый другр. Неподвижный, за исключением извивающихся у него на спине щупалец — всего их было шесть, — переплетающихся и движущихся будто по собственной воле, скользких и влажных на вид. На месте его лица зияла кромешная тьма.

И вот он заговорил. Слова вылетали из черноты:

— Ребенок у вас?

Другие собрались в неровный круг. Самый высокий, с тлеющей дырой в груди, двумя руками поднял сверток, из которого безвольно свисали маленькие ножки в маленьких башмачках. А после положил его на влажную землю между ними.

— Он до сих пор жив?

Высокий другр кивнул.

Тысячеглазый другр сказал:

— Есть нарушители. Здесь, внутри орсина. Они мне снились.

Самый тяжелый сложил многочисленные руки.

— Тебе приснился этот глупец, Бергаст. Он снова прошел сквозь себя. Этот мир его пожрет. Но он несет в себе запах нашей сестры. Он каким-то образом забрал ее сущность.

— И что с ней стало? — спросил высокий другр. — Я чувствую ее запах на тебе.

— Она… удивила меня. Но она слаба, брат. Мне пришлось покинуть Бергаста, чтобы разобраться с ней. Она связалась с новым талантом, костяной ведьмой. Она не преобразилась. Ее не спасти. Я выслежу ее.

— Она сделала свой выбор и более не важна, — сказал первый другр, щупальца которого сомкнулись над ребенком в свертке. — И Генри Бергаст тоже. Нам нужно беспокоиться о мальчике. Он скоро познает себя.

— Мальчик Овид.

— Да. Тот, кого ищет лорд Карндейл.

Самый тяжелый другр мрачно шагнул вперед:

— Лорд Карндейл не свободен, сестра. Он не может никого искать. Нельзя даже с уверенностью утверждать, что он вообще проснулся.

— Он проснулся. И голоден.

Некоторое время другры хранили молчание, глядя на неподвижный сверток. Затем мощный другр с четырьмя руками нагнулся и поднял ребенка.

— Прости нас за все, что нужно сделать, — пробормотал первый другр.

— За все, что нужно сделать, — вторили ему другие.

Повернувшись, ступая по одному, они прошли через разбитые ворота. Пересекая порог, каждый ощущал резкий колючий жар, исходящий от стены карикков. Всякий раз воздух словно вибрировал, и другры снова принимали обличья тех, кем были когда-то, — всего одна женщина и три мужчины, разных, насколько это вообще возможно: женщина с темной кожей и длинными белыми волосами; высокий мужчина с всклокоченной светлой бородой; крепкий краснолицый мужчина, некогда обитатель острова в Северном море; и самый маленький из них, мужчина с телом мальчика, который шел, держа руку на плече женщины, ибо не имел глаз. На всех были черные длинные балахоны с разрезанными на ленты рукавами и длинные промасленные плащи, блестящие так, будто они были сделаны из черной кожи. Светловолосый мужчина нес в руках сверток с ребенком.

По мере приближения к усадьбе ощущение неестественности происходящего только усиливалось. Так было всегда. Над ними возвышался огромный каменный дом — старинное поместье Аластера Карндейла, точная копия резиденции Первого Таланта. Они прошли мимо каретного сарая, затем по скользким плитам во двор, где в воздухе витала гниль, и остановились у огромной деревянной двустворчатой двери.

В самом ее центре был выжжен древний символ — пересекающиеся молоты на фоне восходящего солнца. В середине изображения находилась окантованная золотом замочная скважина, из которой, точно сломанный палец, торчал ключ. Над каждым молотком находилась пустая замочная скважина с серебряной окантовкой — для давным-давно потерянных ключей-близнецов. Ключей, которые могли освободить их лорда и повелителя.

Без них они не могли двинуться дальше. Ибо ничто переступающее порог не могло выйти наружу. И где-то внутри, как они знали, в темных залах усадьбы просыпался, набирался сил и дожидался своего времени Первый Талант. Те, кто заточил его в темницу, полагали, что он будет спать вечно, но они ошибались.

Осторожно вытянув руку, женщина приоткрыла массивную створку.

И в тот же миг в ушах другров взревел ветер. Внутри ничего не было видно, и сплошная тьма казалась похожей на отражение беззвездного, затянутого тучами ночного неба. Светловолосый мужчина торопливо бросил во тьму ребенка, а женщина с грохотом захлопнула дверь.

Мертвый мир вокруг замер.

Они шагнули назад, не сводя глаз с дверей, и встали в ряд, убеждаясь в том, что ни одно окно не засветилось. Ничего не произошло: ребенок, конечно же, не открыл дверь. И Первый Талант не появился.

— Нашла ли ты, сестра, то, за чем тебя посылали? — спросил грузный мужчина.

Женщина шагнула вперед, прижимая ладонь к выжженному на двери символу и ощущая впадины двух замочных скважин над молотками. По ее телу пробежала старая боль — ужасная, обездвиживающая, — но, пересиливая ее, она не отдернула руки.

— Да, нашла, — ответила она тихо и повернулась к своим спутникам. — Под Агридженто. На вилле агносцентов.

— Нам знакомо это место, — сказал безглазый мужчина.

И тут, как будто издалека, они услышали слабые звуки, раздающиеся изнутри дома. Ребенок кричал.