Чтение онлайн

– Как у тебя хватило наглости, вот так возвращаться, будто ничего не произошло?!
– вскричала хозяйка "Темной ночи".

– Лита, это Нарин, - пробормотал Саодир, потирая пылающую щеку.

– Еще и дочь привел?!
– Нарин ударила снова, на этот раз кулаком под дых.
– Вообще совести нет?! Думаешь, познакомишь меня с дочуркой, и я все забуду? Вон ты, мол, какой - заботливый папаша!

Лита благоразумно молчала, еле удерживая каменное выражение лица - женщина свою роль играла прекрасно, но девочку ей не провести! Единственное, чего она не понимала, для кого разыгрывается этот спектакль?

– Все не так...
– начал Саодир растерянно, но понял, что эта фраза вряд ли уместна.
– Я все объясню, - тихо закончил он.

– Тебе придется многое объяснить, - проворчала Нарин, и в следующий миг обвила руки вокруг шеи адерика.

Лита усердно отводила взгляд.

***

Солнце клонилось к горизонту, а Саодир все не возвращался. Адерик отправился в город, чтобы побольше выяснить о Холаре, оставив Литу в "Темной ночи" на попечении Нарин.

И сейчас девочка не находила себе места. Враг, убийца родителей так близко! И одновременно - так далеко.

Лита все прокручивала в голове встречу в Эренгате, злясь на себя за упущенный шанс. Она смогла бы его убить, а потом - будь, что будет. Главное, удалось бы свершить месть. Возможно, даже удалось бы выжить - их было всего пятеро... А теперь... Момент упущен. В этом городе, подвластном Ордену подобраться к Холару будет крайне нелегко.

Она мерила комнату шагами, теребя кольцо отца, висящее на шее, и коря себя за нерешительность, за то, что послушалась внутреннего "не сейчас", поддалась чье-то Воле, доверилась Судьбе. Может Боги лишь играют с ней?

Хлопнула дверь, и Лита выскочила на лестницу. "Наконец-то", - пронеслась в голове мысль, когда увидела поднимающегося охотника.

– Ну?
– набросилась на него с расспросами.
– Что ты узнал?

– Не здесь, - он оглянулся, будто кто-то и в самом деле мог укрыться в пустом коридоре.
– Пойдем в комнату.

Саодир еще раз обернулся, прежде чем переступить порог и закрыть дверь. Кровать уныло скрипнула, когда он опустился на край.

– Рассказывай, - Лита застыла перед ним, нетерпение так и "плескалось" из глаз.

Адерик поднял голову, и на лице появилась печальное выражение. С одной стороны, он радовался тому, что удалось выяснить...

– Он ушел, - произнес охотник тихо.
– Куда точно, знают, наверное, только Старшие магистры Ордена.

В груди у Литы все похолодело. Мир словно ушел из-под ног. Опасения начали обретать плоть, липкие пальцы сжали легкие, не позволяя вдохнуть. Она была так близка и не справилась! Казалось, даже сердце перестало биться в груди...

С другой стороны, он знал, что девочка не откажется от своей мести.

– Но он вернется, - продолжал Саодир упавшим голосом.
– Хотя, возможно, и не скоро.

Тук-тук-тук. В груди Литы вновь разгоралось пламя надежды. Жизнь снова наполнялась смыслом. "Еще не конец....
– крутилось в голове.
– Это еще не все!" Вздох облегчения вырвался из легких.

Саодир опустил глаза.

– Вижу, я не смогу убедить тебя отказаться от задуманного, - вымолвил он.
– Что ж. Дальше решать тебе. Надеюсь, Боги будут милостивы, и сила Великого Воина тебя не оставит.

Девочка тронула охотника за плечо.

– Левер дэн эгла [Жить без страха], - произнесла она.

– Баас ом лагес [Умереть в сражении], - ответил он, накрыв ее ладонь своей, но голос звучал глухо и безжизненно.

– Я приму свою судьбу, - добавила Лита, заглядывая в серые глаза.
– Какой бы она ни была.

Саодир вглядывался в юное лицо, но черты девочки оставались полны решимости.

– На праздновании Высокого Солнца обязательно соберутся все магистры Ордена. Со всего Гольхеймурина. Но тебе нужно быть среди них, - Саодир замолчал, но всего на мгновение: - И Магистратура даст тебе этот шанс.

Лита коротко кивнула, поджав губы.

– Значит, поступлю в Магистратуру.

Глава 7. 7 Эон 482 Виток 44 День Осени.

– Дитя Солнца идет ко мне.

Воин с золотым солнцем на плаще опирался на темно-бордовый гранитный жертвенник в центре древнего зала. По стенке чаши, стоящей перед ним, тонкой струйкой бежала кровь, изредка задерживаясь в засечках рун. Багряная поверхность рябила кругами, и уши воина подрагивали в такт, вслушиваясь в слова, слышные ему одному.

– Ее встретят, - кивнув невидимому собеседнику Холар.
– Все идет, как и должно. Немного раньше срока, но...

Чаша забурлила, перебив Холара. В зале стало светлее: полыхнули очаги и пламя свечей выросло; паутины трещин на стенах проступили из мрака.

Тишину пронзил скрип зубов.

– Я - единственная сила в этом Мире!
– яростно прорычал Холар.
– С девчонкой я как-нибудь справлюсь! А когда мне подчинится Когуар...
– он выпрямился, стиснув кулаки так, что побелели костяшки, а заострившиеся ногти впились в ладони.

Багряная поверхность расходилась частыми кругами, играя отблесками пламени; свет вновь задрожал.

Ноздри Холара гневно раздулись - ему явно пришлось не по нраву то, что он слышит. Рука подняла золотую чашу за тонкую ножку, поднесла ближе к лицу.

– Решения здесь принимаю я!
– прошипел он, и выплеснул кровь на алтарь.

Шаги гулом отражались от стен, когда он шел по неосвещенному коридору. А по обе стены едва виднелись темные фигуры, до горла прикрытые прямоугольными щитами. Одинаковые длинные копья возносились у правого плеча. А забрала шлемов довершали сходство, скрывая лица воинов, и делая их совершенно неотличимыми друг от друга.

И по мере продвижения Холара, из темноты появлялись все новые. Стояли неподвижно, словно высеченные из камня статуи, не издавая ни единого звука. И даже по-Звериному чуткий слух Холара, проходящего на расстоянии вытянутой руки, не мог уловить их дыхания.

Но в каждый момент воинов было двенадцать. Каждый раз, когда взору представали двое новых, тьма поглощала двоих последних, они рассеивались серым туманом.

– Хорошая иллюзия, Мокат, - усмехнулся Холар, покидая храм.

И в проеме проступила фигура тринадцатого воина. За плечами колыхался плащ цвета предрассветной хмари, полы которого плавно перетекали в мрак за спиной. А по графитово-серому нагруднику струились тонкие призрачно-серебристые нити, складываясь в огнедышащего Крылатого Змея. И создавалось впечатление, что Змей извивается по стали.