Чтение онлайн

Артем некоторое время сверлил взглядом врага, давая ему шанс одуматься, отступить, попросить прощения. Но ничего этого не последовало. Была лишь мерзкая, наглая ухмылка, которую непременно необходимо было стереть с этого лица.

Артём шагнул к Игорю. Быстро. Неотвратимо.

Игорь не успел даже поднять руки чтобы защититься. Удар Артёма — тяжелый, налитый силой человека, который каждый день ворочает камни и мешки, — пришелся точно в челюсть. Раздался тошнотворный хруст. Игорь отлетел назад, его голова мотнулась, и он тяжело рухнул на асфальт, как мешок с костями. Из разбитого рта брызнула кровь, окрашивая серую пыль в грязно-багровый цвет.

Артём даже не взглянул на поверженного врага. Он тут же бросился ко мне и опустился передо мной на колени. Его руки, всё еще дрожащие от ярости, коснулись моих плеч — осторожно, почти невесомо.

— Арина… Ариша, посмотри на меня, — его голос был тихим и бесконечно нежным. — Слышишь? Мне плевать, что он несет. Плевать, что было. Ты здесь, ты со мной. Вставай, родная. Мы уйдем отсюда.

Я подняла голову, глядя в его закопченное, родное лицо. В этот миг я поверила, что мы справимся. Что пепел на месте фермы — это просто пепел.

Но идиллия длилась ровно пять секунд.

Из-за угла магазина, словно по команде режиссера, с визгом вылетела патрульная машина с мигалками. Двери распахнулись еще до полной остановки. Двое полицейских — я узнала их, это были старые «шестерки» Игоря, те самые, что кошмарили деда, — выскочили наружу.

— Нападение на гражданское лицо! — Крикнул один, выхватывая дубинку. — Руки за голову! На землю!

— Вы чего? — Артём начал подниматься. — Он поджег мою ферму! Он спровоцировал…

Удар дубинкой под колено заставил Артёма вскрикнуть и упасть на землю. Его грубо перевернули на живот, заламывая руки за спину. Сталь наручников клацнула с оглушительной четкостью. Артём предпринял попытку вырваться. Ярость, что еще клокотала в его организме адреналиновым всплеском придала ему сил. Цепь наручников жалобно заскрипела, но выдержала, а на него тут же навалился и второй сотрудник полиции.

— Мы всё видели, — процедил второй полицейский, безжалостно придавливая голову Артёма сапогом к асфальту. — Беспричинное нападение. Потерпевший в тяжелом состоянии. Еще и сопротивление при аресте.

Игорь, лежа в пыли, приподнял голову. Его лицо было обезображено огромным кровоподтеком, пара зубов явно отсутствовала, но в глазах светилось дьявольское торжество. Он сплюнул кровь и зашелся в беззвучном, жутком смехе.

— Ну что… — прохрипел он, глядя на Артёма. Слова, хоть и с трудом, но различались. — Теперь ты… в моей клетке… агроном.

— Артём! — Я бросилась на помощь к любимому, но меня грубо оттолкнули.

— Отойдите, гражданка, не мешайте следствию! Хотите соучастницей пойти? — Рыкнул полицейский.

Артёма зашвырнули в «стакан» патрульной машины. Перед тем как дверь захлопнулась, он успел крикнуть мне, стараясь перекрыть шум мотора:

— Арина! К деду иди! Ничего не бойся! Я выберусь!

Машина сорвалась с места, унося единственного человека, который меня защитил. Который меня понял. Который меня простил. Который меня полюбил такой, какая я есть.

Я осталась стоять посреди пустой улицы. Игорь медленно поднимался с земли, вытирая лицо рукавом грязной куртки. Он посмотрел на меня, и его взгляд был полон ядовитого удовлетворения. Он проиграл как участковый, но он выигрывал как подонок.

— Один — один, сучка, — прошамкал он разбитым ртом. — Твой герой теперь сядет. А ферма… ферма догорит до конца.

Он развернулся и, пошатываясь, побрел в сторону своих собутыльников, которые уже выглядывали из-за угла, предвкушая «продолжение банкета».

Я стояла одна. Впереди дымилось пепелище. Сзади был дом со слабым дедом. А в районном отделении сидел Артём, которого система теперь сожрет с особым аппетитом.

Я поняла: просить помощи больше не у кого. Настало время вспомнить всё, чему меня учила Москва. Если закон здесь — это дышло, значит, я сама стану этим дышлом. И в этот раз я буду бить не наотмашь, а в самое сердце.

Глава 23

Стены районного отдела полиции пахли хлоркой и безнадежностью. Я сидела в душном коридоре уже пять часов, сжимая в руках пакет с передачей.

Адвокат, которого я нашла через знакомых в районе, вышел из кабинета следователя, вытирая пот со лба. Его лицо не внушало оптимизма.

— Плохо дело, Арина Сергеевна. Игоря положили в стационар, там «тяжкие телесные» рисуют, чуть ли не сотрясение со смещением челюсти. Но это полбеды. На Артёма пытаются повесить поджог. Якобы он сам спалил ферму, чтобы скрыть растрату грантовых денег. И еще пару старых «глухарей» по кражам техники в районе хотят на него прицепить. Ребята Игоря стараются вовсю, мстят за своего. Там в сумме может больше десяти лет набраться.

Я чувствовала, как внутри всё сжимается. Это была классическая схема «закатывания в асфальт». Беззащитный фермер против системы, которая не прощает бунта.

— Я могу его увидеть? — Спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Пять минут. Под мою ответственность.

Артём сидел в КПЗ на узкой скамье. Несмотря на синяки и запекшуюся кровь на костяшках, он выглядел на удивление спокойным. В его взгляде не было страха — только какая-то глубокая, усталая сосредоточенность.

— Ариша, не плачь, — он коснулся моих пальцев через решетку. — Слышишь? Не смей. Они просто лают. Укусить не получится.

— Они хотят тебя посадить на десять лет, Артём! Они всё перевернули! — Я едва сдерживала рыдания.

— Не успеют, — коротко бросил он, и в его голосе прозвучал металл, которого я раньше не замечала.

В этот момент дверь в камеру с грохотом распахнулась. В коридор вылетел начальник отдела — тот самый полковник, который еще вчера подобострастно жал руку Кольцову. Он был бледен, галстук съехал набок, а руки мелко дрожали.

— Открывай! — Рявкнул он дежурному. — Чего вылупился? Слов человеческих не понимаешь? Живо открывай камеру!

Дежурный, ничего не понимая, загремел ключами.

— Но, товарищ полковник… там же следственные действия… Игорь Петрович просил…

— Плевать я хотел на твоего капитана! — Заорал начальник. — Ты хоть понимаешь, КТО сейчас звонил из главка?! Ты хоть понимаешь, под КОГО мы чуть не залезли?! Выпускай его! И чтобы ни одной бумажки в деле не осталось! Сожрать! Уничтожить! Извиниться!

Я стояла, прижавшись к стене, не веря своим ушам. Система, которая только что готовилась сожрать Артёма, вдруг сжалась и попятилась, как побитая собака.