Чтение онлайн

– Да, нам с Веди отныне по пути, - ответил де Терро. Он взял в руки бумаги, но даже не думал их раскрывать. – Но покамест мне нечего искать в Алмааге.

Дуглас еще сильнее нахмурил брови, не спуская взгляда с Ведимира. После выпитой браги уже кружилась голова, но он все же прекрасно расслышал слова племянника и взирал на его нового друга, ожидая от того пояснений.

– Неужели вы решили отложить свои поиски? – недоуменно спросил он княжича.

– Расскажи ему всё, - велел Ланс. Он вернулся к своему занятию, а письма небрежно бросил на стол.

Ведимир внимательно и настороженно разглядывал рудокопа, а после медленно заговорил на морийском языке. Его речь была почти правильной, но парень каждый раз запинался, подбирая нужные слова, пока Дуглас не предложил ему изъясняться на родном наречии, которое бы он прекрасно понял. Размышления, откуда юноша из далекого восточного племени велесов мог знать морийский язык, уже посещали голову рудокопа, теперь же с каждым новым словом он осознавал разгадку этих дум, но одновременно перед ним вставали новые беспокойства от услышанного признания.

– Мы с дружинниками тронулись в путь более полугода назад. От высоких предгорий Синих Вершин шли по нехоженым лесным тропам. Не посмел бы я покинуть родину в дни, когда неприятель напал на земли и угнетает мой народ. Не привык я во время войны отправляться в дальние странствия, да и никогда прежде не покидал родные края. Но княгиня Иза, моя мать, призвала меня из войска и молила во имя верности и любви, милосердия и смелости, чем славится наш род, двинуться в эту опасную дорогу. Не смел я отказать княгине, даже против желания отца пошел на поводу у матери, так как взяла она с меня клятву, что принесу ей истинные известия из далеких краев, откуда она происходит родом. – Веди замолк и обратил взор на Ланса. Казалось, что воин впервые осматривает лицо и фигуру графа, любуется ею и изучает его черты. – Моя мать светловолоса, ликом бледна и чиста, она ничем не отличается от женщин униатов, и по праву считается самой красивой из них, лишь темные глаза в диковинку среди велесов. С малых лет рассказывала она мне истории о далеких странах на берегу бескрайнего моря, втайне от великого князя обучала родному языку своего края, а совсем недавно поведала, что есть у меня в этих землях родной брат. В его поиски и уговорила отправиться. Должны были мы идти до острова Алмааг, там разузнать о графе Оквинде де Терро, а также об его сыне, которого могли наречь именем Ланс. Так говорила матушка. Она написала письмо для этих людей, а также просила потребовать с них золотой перстень с изумрудом размером большого семечка, чтобы удостовериться в истинности их лиц. И вот теперь, когда с приходом снега мы всего лишь достигли пределов леса, а до острова в Великом море еще долгие дни пути, гралы направили на наш след того человека, что являлся нашей целью. Долго я удивлялся, услышав его имя, еще больше сомневался, узнав фамилию и род капитана Ланса, но заметив это кольцо на его пальце, - Ведимир указал на графа, который прекратил скрежетание ножей друг о друга, поглядывая то на княжича, то на рудокопа, - я поведал ему о замыслах нашего похода.

– Я прочитал письмо, Дуглас, - серьезно проговорил Ланс, когда велес замолк. – Его написала Лисса, моя мать. Уж я хорошо знаю её почерк.

Дуглас потянулся к чарке с брагой и сделал еще один глоток обжигавшего напитка. В голове никак не укладывалась невероятная история. Лисса Риза Росси, его сводная сестра, тайя, уже более двадцати лет назад утонула в водах волшебного озера. Никто никогда не сомневался в этом. Она канула в объятия зачарованных вод и стала русалкой, дочерью Моря. Хотя появление младенца из вод моря и встреча Вина с русалкой на пляже в Аллиине давали хрупкую надежду, что девушка могла все еще выходить из подводных пучин на прибрежные скалы, как описывали видения русалок вблизи острова, все-таки Дуглас давно смирился, что не сумеет противиться воле бога, избавившего его от болезни взамен жизни близкого человека. А где к тому ж вход в царство Моря, куда следовало тронуться для спасения сестры?! Это не было известно даже видиям, даже колдунам, противостоявшим всемогущей стихии и её детям.

– Этого не может быть, Ланс, - тихо ответил рудокоп.

– Русалка не может родить сына – в этом я всегда был убежден и не поверю иному, пусть сама Алмааг явится передо мной! А то, что моя мать стала княгиней велесов, может оказаться сущей правдой. И я собираюсь убедиться в этом сам.

– Если бы она была жива, то никогда не покинула бы своего ребенка. Отчего ж ты, Ланс, оказался так далеко от неё? – Дуглас не мог представить, что рядом с ним на скамье сидит еще один сын Лиссы. Он вновь разглядывал лицо Ведимира и узнавал контур губ, вырез глаз, изгиб бровей, что остались в его памяти от облика любимой сестры.

– Я уверен, у неё найдется достойное объяснение для всего этого. Она ведь не бросила меня, а всего лишь передала на воспитание отцу, разве не так? Вот здесь я храню её письмо, - Ланс прикоснулся ладонью к своей груди, на которую была одета кожаная куртка с меховыми вставками. – Я хочу выслушать все, что здесь написано, из её уст. Она жива, Дуглас. Она меня не забыла, а теперь и я многое вспомнил – так что у меня нет иного пути, чем возвратиться с Ведимиром в его края.

– Почему ты только сейчас мне говоришь об этом?! – сконфуженно вымолвил Дуглас. Он догадывался, что граф собирался в далекое странствие на восток уже не первый день, но рудокоп узнавал об этом в последние минуты. Притом тогда, когда парня немедленно следовало отослать совсем в другие места. Но кто мог управиться с его упрямством, не говоря об упрямстве колдуна?! – Разве я не заслужил твоего откровения намного раньше?

– Всему свое время, - на губах у Ланса заиграла язвительная улыбка, которую тем не менее он пытался скрыть. – Ведь этому ВЫ научили меня: говорить лишь, когда тебя сами об этом спросят! Да к тому же это мало что изменило бы, Дуг, - уже более мягко и добродушно продолжил он. – Прошло слишком много лет, в эту дорогу я иду один, без тебя. Теперь у тебя есть Алон и Лисса, и они не могут отпустить тебя на поиски неведомо чего. Но когда я вернусь, то непременно передам тебе известия от своей матери. Уверен, я найду её, и она будет рада за тебя!

– Ты не можешь никуда уйти, Ланс. Прошу тебя прочти эти письма. Тебя ждут в Алмааге не менее важные дела, которые нельзя отложить на потом. Их вообще нельзя откладывать, от этого зависит судьба всего государства, - Дуглас старался быть убедительным. Под его настойчивым взглядом граф взял в руки сложенные послания.

В первую очередь Ланс пробежал глазами вскрытый свиток, содержавший известия от графа Элбета. Его лицо оставалось бесстрастным до тех пор, пока глаза вновь не оглядели окружающих. Только тогда Дуглас заметил, как похолодел его взор. Второе письмо он, не раскрывая, спрятал за пазуху, там, где хранил послание Лиссы.

– Я ничем не смогу помочь ни Алмаагу, ни Мории, - мрачно проговорил он. – Тем более там меня отныне никто не ждет. Я найду свою мать, ведь только она поможет мне вспомнить, кем я был. Нынче я разорванный на части, Дуглас: без прошлого и будущего, бредущий во тьме настоящего.

– Ты ведь понимаешь, что от твоего решения зависит очень многое? – рудокоп уже читал на лице племянника, что тот не отступит. В глубине души он не знал, радоваться или печалиться этому выбору, ему оставалось лишь его принять – для колдуна не было иного существования как поход навстречу туманных замыслов, и ничто не могло остановить желавшего познать себя.

– Я не сойду с пути, Дуглас, - де Терро непроницаемо глядел вперед. Пожалуй, колдуну действительно было невозможно идти против собственной воли, и Дуглас лишь пожелал, чтобы тот постиг притягательного знания и финала.

– Помни, что ты обещал проститься, прежде чем уходить.

– И обещаю сюда вернуться, - Ланс посмотрел на рудокопа и широко улыбнулся ему, по-доброму, как нередко улыбался своим друзьям его отец Вин.

Колдуны каждый раз давали эти обещания, прежде чем покинуть мирные пристанища в Деревне. Но многие из них не сдержали своих слов, и лишь известия, которые приходили иногда спустя долгие годы, рассказывали о судьбах тех, кто не пришел назад.

Глава 9

ВЫБОР ДЕВЯТИ

Острые пики дозорных башен, возвышавшихся на отвесных скалах, о которые разбивались буйные волны, показались на горизонте серым пасмурным утром. А вскоре меж стаи чаек и низких белых облаков выглянули развевашиеся на ветру морийские стяги – тринадцать вышек располагалось вдоль скалистого побережья острова, тринадцать разноцветных полотен встречало суда, подходившие к главному порту государства, его столице Алмаагу.