Чтение онлайн

В моих стихах излишество слога

Резцом своим ты отколи

И от таланта хоть немного

Ты своего мне удели!

На что мне длинное посланье?

Твоих стихов десятка три —

Вот, Пушкин, все мое желанье,

Меня ты ими одари!

Яков Николаевич Толстой не успел прочесть Пушкину свое послание у Всеволожских. Весь вечер до самого ужина Гнедич читал свою «Илиаду». Пушкин зевал. И вот теперь, провожая Пушкина домой, Яков Николаевич, начинающий поэт, умолял об ответном послании. Ну что стоит Пушкину посвятить ему десятка три стихов! Пушкин ответил ему «Стансами». В них было всего двадцать четыре строки, но какие!

Философ ранний, ты бежишь

Пиров и наслаждений жизни,

На игры младости глядишь

С молчаньем хладным укоризны.

Пушкин и Толстой познакомились в 1817 году, вскоре после окончания Пушкиным лицея. Толстой был одним из основателей литературного кружка «Зеленая лампа», блестящим офицером, героем Отечественной войны 1812 года, адъютантом Главного штаба. Позднее, в 1821 году, он выпустил стихотворный сборник «Мое праздное время», в который вошло его послание к Пушкину. Члены «Зеленой лампы» собирались попеременно то у братьев Всеволожских, то у Толстого. Дружба их была тесной и оставила глубокий след в их судьбе. Впоследствии Никита Всеволожский женится на племяннице Толстого — Екатерине Арсеньевне Жеребцовой. Многие из членов «Зеленой лампы» — декабристы. Сам Яков Николаевич — член «Союза благоденствия», где он общается с Николаем Ивановичем Тургеневым. Впоследствии Н. И. Тургеневу будет предъявлено обвинение, что он принял Толстого в члены этого «Союза». После ссылки Пушкина на юг Яков Николаевич занимается изданием сборника стихов Пушкина, но безуспешно. В письме Толстому из Кишинева 26 сентября 1822 года Пушкин благодарит его за хлопоты и в стихотворном послании интересуется судьбой «Зеленой лампы»:

Горишь ли ты, лампада наша…

Толстой ответил ему тоже в стихах:

Ах! Лампа погасла:

Не стало в ней масла.

Б. Л. Модзалевский отмечает связь между «Посланием к Петербургскому жителю» из стихотворного сборника Толстого (Пушкин читал «Мое праздное время» не ранее конца 1822 года) и первой главой «Евгения Онегина», которую поэт начал 9 мая 1823 года. 23 апреля 1823 года Толстой берет отпуск для лечения и уезжает за границу. События 14 декабря 1825 года застают его в Париже. Вскоре следственная комиссия в Петербурге вызывает его для допроса, он не повинуется.

Но комиссия установила принадлежность Толстого к «Союзу благоденствия» и его литературному отделу — обществу «Зеленая лампа». Тем не менее Толстой не был осужден. Царь ограничился распоряжением: «Толстого, находившегося за границей, поручить под секретный надзор начальства и ежемесячно доносить о поведении». Напуганный Толстой 26 июля 1826 года обращается к царю с покаянным письмом, где рассказывает все, что ему известно о тайных обществах, и как только может выгораживает себя. Здесь мы приведем отрывок из этого письма, опубликованного П. Е. Щеголевым. После рассказа о невинных литературных чтениях в «Зеленой лампе» Толстой как бы между прочим пишет о своем вступлении в «Союз благоденствия»:

«В одно и то же время составилось другое подобное же общество в доме офицера Измайловского полка Миклашевского. Будучи приглашен к нему на квартиру, я нашел там статского советника Николая Тургенева, полк. фон Бриггена, кн. Оболенского, титулярного советника Семенова и полковника Глинку. Увлечен будучи убеждением и красноречием первого, я вступил в их сообщество, цель коего была постановление конституции. Однако же во время сего собрания я долго колебался, находя основание несоответствующим моему образу мыслей. Я склонился на приглашения их и вступил в Общество, название коего мне даже неизвестно; но цель коего была постановление конституции; прежде нежели я дал подписку, я долго колебался, с жаром оспаривал их в том, что каждый член свободен оставить Общество, не подвергаясь мщению прочих; я объявил им, что никогда не буду принадлежать Сословию, где будут совершаться убийства. На другой день назначено было сойтись у полк. Митькова, но я, чувствуя уже раскаяние, не поехал к нему. С тех пор, клянусь Богом, честью и государем моими, нога моя ни одного раза не вступала в сии сословия и невзирая на убеждения прежних моих товарищей Тургенева, князей Оболенского и Трубецкого постоянно отказывался от сношений с ними. Однажды объявил я Тургеневу на приглашение его, что не могу уже соучаствовать в их сходбищах, ибо дал подписку правительству, что не буду принадлежать ни к каким масонским ни тайным обществам. С сего времени Тургенев совершенно ко мне охладел и перестал ко мне ходить; они называли меня недовольным потому, что я часто жаловался на службу, на которую употребил 17 лет моей жизни, расстроил состояние, утратил здоровье и не дослужил даже до штаб-офицерского чина. Сии обстоятельства были некоторым образом причиною отъезда моего за границу, где нахожусь близ трех с половиной лет, томимый жесточайшей болезнью и мучительнейшей горестью…»

Царь не удостоил Толстого ответом. Тогда, изнемогая от нетерпения и страха, 17 октября того же года Толстой из Парижа отсылает прошение на высочайшее имя и записку. П. Е. Щеголев установил, что эта записка слово в слово повторяет цитировавшееся выше письмо лишь с небольшими добавлениями и исправлениями. Наконец официальный Петербург откликнулся: 25 ноября 1826 года Толстой был уволен с сохранением чина.

Толстой становится эмигрантом. Он живет в Париже и терпит крайнюю нужду. Литературный заработок приносит ничтожный доход. Чтобы как-то просуществовать, Толстой играет в карты, торгует акциями, занимает деньги у приезжающих из России. Он пишет брату отчаянные письма. Вот отрывок из письма, написанного 8 сентября 1829 года: «Я должен покориться и остаток дней моих провести в изгнании… Неужели у меня навсегда отнята надежда увидеть моего друга и моих родных? Неужели осужден окончить дни мои в ужаснейшем одиночестве и в самой унизительной нищете?»

В стихотворении «Прощание» 5 октября 1830 года Пушкин писал:

Бегут, меняясь, наши лета,

Меняя все, меняя нас.

Годы эмиграции изменили Якова Николаевича. Он не стал, подобно Н. И. Тургеневу, ни борцом, ни патриотом. Он жаждал теперь одного: любой ценой заслужить прощения у царя. Он пишет литературные рецензии, в которых прославляет личное мужество Николая в войне с турками, сравнивает его с Цезарем. Его старания, видимо, замечают. Наконец судьба улыбается ему. В конце 1835 года брат фельдмаршала И. Ф. Паскевича предлагает ему написать биографию своего брата — царского наместника в Польше. Через два месяца панегирик Паскевичу был готов. Князь Э. П. Мещерский и сам Паскевич начинают хлопотать о Толстом. Яков Николаевич пишет брату из Парижа 7 октября 1836 года: «Я получил от князя Элима Мещерского письмо; он уведомляет меня, что его величество удостоил бросить взор свой на меня и что граф Бенкендорф поручил ему известить меня, что вскоре я получу предложение быть употребленным в Париже». И вскоре царь «употребляет» Якова Николаевича. Он получает от Бенкендорфа официальное приглашение приехать, а также деньги на уплату долгов и на дорогу, и 1 января 1837 года прибывает в Петербург. Из письма Бенкендорфа министру просвещения Уварову известно, что 29 января 1837 года по высочайшему повелению Толстой был назначен корреспондентом министерства народного просвещения в Париже с окладом в 3800 рублей в год. В письме Бенкендорфа указывалось, что эти деньги должны пересылаться частями Главным казначейством в Третье отделение и уже оттуда — Толстому. В день смерти Пушкина для друга его молодости начиналась новая жизнь… А еще 22 января, за неделю до роковой дуэли, они дружески беседовали, вспоминали молодость, пушкинские «Стансы»…

В июне 1837 года Толстой выехал в Париж. Известно, что по пути он проехал через Варшаву, где заручился обещанием Паскевича покровительствовать ему и в будущем.

Толстому предстояло прожить в Париже долгих тридцать лет. Он борется с Герценом, вынашивает планы создания «анти-Колокола», преследует Гейне. Призрак коммунизма бродит по Европе, и этот призрак не дает покоя Якову Николаевичу. Он следит за проникновением «революционной заразы» в литературные журналы и об этом прилежно докладывает Бенкендорфу, а позже Орлову. Наряду с другой литературной крамолой Толстой отсылает в Третье отделение «Полярную звезду» и «Колокол» Герцена. На реакционные статьи и выступления Толстого обратил внимание Карл Маркс. Известно письмо Маркса русскому критику П. В. Анненкову, жившему в 1850 году в Париже. В этом письме он интересуется мнением о Толстом будущего первого пушкиниста. В ответном письме П. В. Анненков дал Толстому, хотя и в осторожной форме, отрицательную характеристику. Дослужившись до тайного советника, Толстой завершает свою бесславную карьеру. В полном одиночестве, вдали от родины, он скончался в Париже 26 февраля 1867 года.

…Я листаю страницы писем, адресованных попеременно Козловскому и Толстому. К некоторым приложены конверты с адресами. Большинство писем написано по-французски. Вот письмо петербургского знакомого Пушкина графа Михаила Виельгорского из Петербурга, посланное Козловскому 20 октября 1836 года. Вслед за ним нахожу письмо его брата Матвея Виельгорского тому же адресату, посланное 4 ноября 1836 года. В конце письма приписка, сделанная женой Виельгорского Екатериной. Она пишет: «Пушкин окончил очаровательный роман „Капитанская дочь“ (название написано по-русски. — В. Ф.), который он опубликует в своем журнале. Действие происходит в Оренбурге во время Пугачева». Становится понятным, что известное письмо Козловского Вяземскому от 15 января 1837 года, в котором он писал о клевете, опутавшей Пушкина, является ответом именно на это письмо Матвея Виельгорского.

Вот письмо Александра Арсеньевича Жеребцова, племянника Я. Н. Толстого, от 16 мая 1836 года, посланное Якову Николаевичу в Париж. Среди прочего он сообщает с гордостью, что его стихи скоро будут опубликованы в «Современнике». Нахожу несколько недатированных коротких писем и записок Александра Ивановича Тургенева, адресованных Толстому. В одном из писем А. И. Тургенев пишет о брате Николае. (Об этом письме мы расскажем особо.) На одной из страниц вклеено изображение генеалогического древа Тургеневых, выполненное самим Николаем Ивановичем. Не по заказу ли известного историка русских дворянских родов П. В. Долгорукова проделал он эту кропотливую работу?

Перелистываю несколько страниц и нахожу опубликованный Толстым в Париже перевод на французский язык стихотворения Пушкина «Черная шаль» (Le Schal Noir par Al. Poushkin). Перевод выполнен в двух вариантах: один из них прямо подписан — Яков Толстой, другой инициалами — J. T. Где были опубликованы эти переводы, неясно. Между прочим, известно, что в письме к М. Н. Лонгинову Толстой обещал прислать ему свой перевод «Черной шали».

Вот еще некоторые находки: неизвестное письмо Н. В. Гоголя, адресованное в Париж А. П. Толстому, письма В. А. Жуковского, адресованные П. Б. Козловскому, письма П. А. Вяземского Я. Н. Толстому и П. Б. Козловскому, письма князя П. В. Долгорукова, адресованные Штуберу (секретарю Козловского) в Париж, стихи и письма сестры князя Козловского Марии Борисовны Даргомыжской, письма ее сына композитора А. С. Даргомыжского. Эти письма и документы не были известны и не публиковались. Интересны два письма Зинаиды Волконской, адресованные князю Козловскому в Варшаву и написанные в марте 1839 года. В одном из них она обращается к Козловскому с просьбой о помощи польской церкви святого Станислава в Риме; в другом — вспоминает о своем посещении Варшавы, о русских песнях, которые напомнили ей дорогую родину. Зинаида Волконская, с которой Пушкин встречался в Москве и которую он назвал «царицей муз и красоты», и на чужбине оставалась русской до конца своих дней. В одном из томов нахожу заграничные паспорта Толстого в Англию, Германию и Бельгию, подписанные русским послом в Париже Киселевым, рецензию на его книгу 1840 года «Взгляд на русское законодательство».