Чтение онлайн

«6 июня 1940 года. Был в Ницце у Неклюдовых для знакомства с Еленой Александровной Розен-Мейер, родной внучкой Пушкина, — крепкая, невысокая женщина, на вид не больше сорока пяти, лицо, его костяк, овал — что-то напоминающее пушкинскую посмертную маску».

«12 июня. Ездил в Ниццу, завтракал с Еленой Александровной фон Розен-Мейер, урожденной Пушкиной — дочь А. А. Пушкина, родная внучка Александра Сергеевича».

«15 июня. Вчера у нас завтракала и пробыла до 7 вечера Е. А., эта внучка Пушкина».

И вот уже следующая запись: «22 июня. 2 часа дня. После завтрака (голый суп из протертого гороха и салат) лег продолжать читать письма Флобера… как вдруг крик Зурова: „И. А., Германия объявила войну России!“ Думал, шутит… Взволнованы мы ужасно».

«10 апреля 1942. Был в Ницце… Пушкина… Ее… нищенское существование».

И вот последняя запись в дневнике: «7 сентября 1943 года. Вторник. Нынче письмо из Ниццы: Елена Александровна Пушкина (фон Розен-Мейер) умерла 14 авг. после второй операции. Еще одна бедная человеческая жизнь исчезла из Ниццы — и чья же! — родной внучки Александра Сергеевича! И м. б. только потому, что по нищете своей таскала тяжести, которые продавала и перепродавала ради того, чтобы не умереть с голоду! А Ницца с ее солнцем и морем все будет жить и жить! Весь день грусть… Оргия нажив в Париже».

На следующий день запись в дневнике сделала Вера Николаевна Бунина: «Вчера получено печальное известие о смерти Лены Пушкиной. Бедная, умерла, не вынесла второй операции. Помню ее девочкой-подростком в Трубниковском переулке с гувернанткой. Распущенные волосы, голые икры… Кто мог подумать, что такая судьба ждет Лену? Нищета, одиночество, смерть в клинике… Лена в ссоре с братом [с Николаем Александровичем Пушкиным], не знаю, помирилась ли с дочерью? Она была умна, но, вероятно, с трудным характером… Гордилась своим родом… К Яну [И. Бунину] чувствовала большую благодарность…»

Елена Александровна была благодарна Бунину за материальную и моральную помощь в эти трудные годы. Бунины сами голодали. На востоке враг терзал родную землю. От этого боль за судьбу «родной внучки Александра Сергеевича» Бунин чувствовал острее. 4 июня 1943 года (когда Е. А. Розенмайер была уже больна) Бунин отправил письмо кому-то из своих друзей.

«Дорогой друг, три года тому назад со мной познакомилась в Ницце очень скромная женщина в очках, небольшого роста, лет под пятьдесят, но на вид моложе, бедно одетая и очень бедно живущая мелким комиссионерством, однако ничуть не жаловавшаяся на свою одинокую и тяжелую судьбу — Елена Александровна фон Розен-Мейер, на которую мне было даже немножко страшно смотреть, ибо она только по своему покойному мужу, русскому офицеру, стала фон Розен-Мейер, а в девичестве была Пушкина: родная внучка Александра Сергеевича, дочь „Сашки“, генерала Александра Александровича! И вот нынче ее письмо ко мне:

„2 июня 1943, Clinique Constance,

St. Barthelemy, Nice, A. M.

Милый Иван Алексеевич, на пасхальной неделе я чувствовала себя не очень хорошо, а во вторник 4 мая вызванный доктор срочно вызвал в 9 часов вечера карету скорой помощи, и в 10 часов меня оперировали… Думали, что я не выживу и 48 часов, но Бог милостив; видно, час мой еще не пришел, я медленно поправляюсь. Вот скоро месяц, как я лежу в клинике; недели через полторы мне предстоит вторая операция… Я еще очень, очень слаба, пишу Вам, а лоб у меня покрыт испариной от усилия. Обращаюсь к Вам за дружеским советом и, если возможно, содействием: существует ли еще в Париже Общество Помощи ученым и писателям, которое в такую трудную для меня минуту помогло бы мне, в память дедушки Александра Сергеевича, расплатиться с доктором, с клиникой, прожить, по выходе из нее, месяц в доме для выздоравливающих графини Грабовской (60 франков в день), а потом иметь возможность заплатить за вторую операцию? Все мои маленькие сбережения истрачены, но как только я встану на ноги, я опять начну работать и обещаюсь выплатить мой долг Обществу по частям. Работы я не боюсь, были бы силы!“

Вот, дорогой мой, какое ужасное и какое трогательное письмо получил я нынче. „Общество“, насколько я знаю, в Париже уже не существует, да если бы оно и существовало, что оно могло бы дать? Грош, а тут ведь не о гроше идет дело. Поэтому горячо прошу тебя обратиться с этим моим письмом к Лифарю, который, надеюсь, поможет Елене Александровне и найдет кого-нибудь из лиц состоятельных и понимающих, ведь это родная внучка Александра Сергеевича. Передай или перешли ему это письмо. Я шлю привет Лифарю и написал бы ему сам, да не знаю, куда ему писать и где он».

Когда читаешь эти письма и записи Буниных, невольно забываешь о потерянном дневнике Пушкина и о его поисках. Думаешь не о пропавших рукописях, а о погибших людях, пропавших поколениях русских людей.

В дневнике Бунина интересно сообщение Веры Николаевны Буниной о том, что Елена Александровна была в ссоре со своим братом. Не следует поэтому слепо доверять мнению Николая Александровича Пушкина о сестре: на нем мог лежать отпечаток их сложных отношений. Бунины упоминают о дочери Е. А. Розенмайер Светлане. Отец Ани рассказывал мне, что у Елены Александровны было двое детей, дочь Светлана и сын Александр, названный в честь прадеда. След их затерялся. Возможно, они могли бы многое рассказать о матери и принадлежавшей ей рукописи Пушкина.

Вот так, со смертью Елены Александровны Розенмайер, оборвалась цепь этих удивительных и безрезультатных поисков.

Можно ли считать, что на вопрос о существовании пушкинского дневника № 1 был дан окончательный отрицательный ответ? В 1962 году советский пушкинист И. Л. Фейнберг высказал предположение, что этот дневник находится в Англии, у английских потомков Пушкина. И. Л. Фейнберг писал: «Продавать дневник, если он существует и находится в их владении, у английских потомков Пушкина нет действительно никакой необходимости. А взгляды и представления, им свойственные, могли побудить их беречь тайну дневника, как стремились утаить записки Байрона его наследники. Все это может, мне кажется, объяснить, почему пушкинский дневник остается неизданным».

О нынешнем поколении потомков Пушкина в Англии нам мало что известно, хотя историю английской ветви потомков Пушкина в общих чертах специалисты знают. Брак младшей дочери Пушкина Натальи Александровны с полковником М. Л. Дубельтом (сыном того самого Л. В. Дубельта, который опечатывал бумаги Пушкина) был неудачен. Н. А. Пушкина вышла замуж вторично за немецкого принца Николая Нассауского и получила титул графини Меренберг. Супруги прожили большую часть жизни в Германии. От этого брака у Н. Меренберг-Пушкиной было трое детей. Родоначальницей английской ветви потомков Пушкина была старшая дочь Натальи Александровны — Софья Николаевна. В 1891 году Софья Николаевна вышла замуж за великого князя Михаила Михайловича. Внучка Пушкина стала женой внука Николая I. Поднадзорный поэт и его самодержавный цензор породнились в третьем поколении — таков был этот странный и причудливый каприз судьбы. Александр III этого брака не признал, и супруги поселились в Лондоне. Там Софья Николаевна получила титул графини Торби. Старшая дочь Софьи Николаевны, Надежда Михайловна (правнучка Пушкина), вышла замуж за принца Джорджа Маунбеттена, родного дядю принца Филиппа Эдинбургского — супруга нынешней английской королевы Елизаветы. Так потомки Пушкина породнились еще и с членами английской королевской семьи. Другая правнучка Пушкина, Анастасия Михайловна, вышла замуж за сэра Гарольда Уэрнера, предпринимателя и коллекционера, владельца имения в Лутон Ху. Сэр Николас Филипс — их внук.

Получив приглашение от сэра Николаса, я приехал в Лутон Ху, захватив ему в подарок десятитомник Пушкина. У ворот имения меня встретил сторож. Показал, где поставить машину. Лиственная аллея вела на просторную подстриженную лужайку, к большому дому, украшенному с фасада колоннадой. Очевидно, он много раз перестраивался, хотя и сохранил черты английского помещичьего дома XVIII века. В дверях меня встретил очень высокий молодой человек, лет за тридцать, светловолосый, стройный и элегантно одетый. Это был хозяин Лутон Ху — сэр Николас Филипс. Я представился, и мы прошли в одну из комнат первого этажа, по-видимому, служившую кабинетом.

Мой подарок, видимо, растрогал сэра Николаса, хотя он с огорчением заметил, что не в состоянии читать произведения своего великого предка в оригинале. Последней в семье, кто говорил и читал по-русски, была его бабка, Анастасия Михайловна. Он сам и его четверо сестер русским совершенно не владеют. Между прочим, младшая сестра сэра Николаса, Наталия, названная в честь Натальи Николаевны Пушкиной, замужем за герцогом Вестминстерским и является крестной матерью принца Вильяма, недавно родившегося внука королевы Елизаветы. У сестры Наталии — двое дочерей, Тамара и Эдвина-Луиза. Старшая сестра, Александра-Анастасия, названная в честь Анастасии Михайловны, имеет трех детей. У сэра Николаса — двое детей, сын Эдвард, одного года, и дочь Шарлотта, шести лет. Всех пушкинских потомков следующего (шестого) поколения в Англии насчитывается двенадцать. Подобно своему отцу и деду, сэр Николас — бизнесмен и коллекционер. Коллекции Лутон Ху доступны для посетителей только несколько месяцев в году. Большую часть времени дом закрыт и служит резиденцией гостей семьи. Я приехал именно в это время.