Чтение онлайн

— А вам откуда это известно? Вы что, тоже находились в это время рядом с домом Борисова?

— Да.

— Там что, медом намазано? — проворчал Мирошкин, разочаровывая Веру своей внешней незаинтересованностью в фактах, которые она принесла ему на блюдечке. — А что вы-то там делали? Следили за своей лучшей подругой?

— Ни за кем я не следила, — попыталась обидеться Вера. — Просто я была в соседнем доме, на дне рождения у другой своей подруги, Ирины Кашиной. Можете проверить, ей исполнилось двадцать восемь лет, и у нее было полно народу. Так вот, я вышла, это было приблизительно около одиннадцати вечера, и увидела сначала машину Кати, а потом и ее. Она стояла перед дверью подъезда Борисова, словно раздумывая: войти ей или нет? Я хотела ее окликнуть, но потом рассудила, что она пришла к своему бывшему мужу не просто так, им, вероятно, предстоит тяжелый разговор. Иначе Катя с места не сдвинулась бы. Она вообще никогда и ничего не делает просто так! Она всегда все тщательно обдумывает. Так вот, раз она пришла, значит, ей это нужно было. И я решила ей не мешать. Она вошла… и все! А я отправилась домой.

— Почему вы решили, что это она напала на своего бывшего мужа?

— Скажите, почему вы такой… совсем без эмоций?! Разве то, что я вам рассказываю, не важно? Или вы, быть может, не верите мне?

— Почему же, верю, — спокойно ответил Мирошкин и зевнул. — Просто мне это давно известно. Есть документальное подтверждение: камеры видеонаблюдения за складом, который находится во дворе дома Борисова.

— Значит, вы знали, что Катя была там, и даже не арестовали ее?!

— Пока нет. Ведется следствие.

— Это все, что вы хотите мне сказать?

— Нет, почему же. Я хочу спросить, что двигало вами, когда вы пришли ко мне, чтобы донести на свою подругу? Она ведь ваша близкая подруга? Иначе откуда вам знать о ее школьных годах, о неудачном замужестве и о ее любовнике Чарове?

— Бывшая подруга, — прошептала Вера, краснея и потея под пристальным взглядом Мирошкина.

— И чем же она вам так насолила, что вы пришли, чтобы сдать ее с потрохами, да еще и вылили на нее целое ведро помоев? Вы что, действительно считаете, что она — убийца?

— Вы ее просто не знаете… — Кровь прилила к лицу Веры, она почувствовала, что кожу как будто защипало.

— У вас ко мне все?

— Да, все.

— Тогда садитесь вон за тот стол и запишите все, что вы только что мне рассказали. Потом подпишите. А я тем временем заварю чай.

…Над почерневшим от вечерних сумерек городом грохотало, сверкало, ветер дул сильными порывами, толкая Веру в спину, — прочь, вон, подальше от серого здания прокуратуры, от этого противного Мирошкина. Сволочь! Гад! Скотина! Вместо благодарности за то, что она заметно облегчила ему работу, да, может быть, даже и за новые звездочки на погонах, он вылил на нее ушат презрения, поиздевался над ней на прощанье. Да много ли он понимает в женской дружбе?! И разбирается ли вообще в людях, в женщинах в особенности?! Или, если у Катьки много денег, значит, ей позволено убивать? Если действительно она ранила Борисова, кто знает, не способна ли она когда-нибудь при случае поступить так и с Верой? Или со своим Вадимом? Да она просто опасна! Если же это не она — следствие разберется. К тому же совсем необязательно ставить Катю в известность о том, что именно Вера пришла и рассказала, что ее бывшая подруга была в ночь покушения на Борисова у него дома. Да и вообще, Мирошкин ведь сказал, что он и без Веры все знал, она не рассказала ему ничего нового.

Даже если предположить самое худшее — что Катька все-таки узнает о визите Веры в прокуратуру, — что стоит Вере отказаться от этого, отбрехаться? Достаточно напомнить Кате о существовании видеокамер во дворе дома Борисова, и она поймет, что Вера здесь совершенно ни при чем. К тому же у Чарова есть свои люди в прокуратуре, они подтвердят, что в деле имеется документ, там все сказано о видео. Камеры записали, что Катя была в доме Борисова в ночь покушения.

И вообще, все это ерунда! Вера поступила так потому, что не могла повести себя иначе. Если Катя ей не доверяет, не впускает ее в свой мир, значит, она стала для Веры чужой. Чужой и опасной!

Темнота и холод давили на плечи. Вера спешила домой. Она дошла до остановки, где не было ни души, и стала ждать маршрутку. Но прошло полчаса, а нужного транспорта все не было. Ветер пробирал до костей, от него у Веры слезились глаза. Было так холодно, словно она была без одежды.

Вот интересно, когда Катя мерзла в последний раз? Наверное, в детстве, когда шла под дождем в школу, потому что, выйдя замуж, она всегда имела машину, позволявшую ей избегать «прелестей» общественного транспорта. Она жила в тепле и комфорте все эти годы, когда Вера страдала от множества лишений и даже от голода! Ну не то чтобы она уж совсем голодала, но покупать хорошие, свежие продукты в дорогих магазинах или даже на рынке ей удавалось далеко не всегда. Муж ее постоянно менял место работы и в их среде слыл неудачником. Но вот духу взять и бросить такого мужа у Веры не хватало. Страшновато было остаться совсем одной. Хорошо Кате, она-то наверняка знала, к кому уходила! Перешла, так сказать, из одних рук в другие. Правильно, так и надо поступать!

Когда Вера уже замерзла окончательно и поняла, что в такую темень и холод здесь вообще ничего не дождаться, она вдруг, к своему удивлению, увидела, что табличка с номером нужной ей маршрутки на этой остановке и вовсе отсутствует! То есть она проторчала на эдаком ветру сорок минут совершенно напрасно!

Разозлившись и чуть ли не плача, она вызвала по телефону такси. Нельзя же экономить на собственном здоровье!

Такси приехало через десять минут. Это была старая битая «Волга», зато поездки на подобных машинах стоят намного дешевле. Забравшись в темное, пропахшее табаком нутро автомашины, Вера крепко обняла себя руками, понимая, что грипп или воспаление легких ей обеспечены. Зуб на зуб не попадал от холода!

— Что, холодно? — спросил низким грубым голосом водитель, лица которого она не могла разглядеть в темноте.

— Д-да… Оч-чень. Представляете, простояла битый час на остановке, а там, оказывается, тридцать третий маршрут не останавливается!

— Да уже с полгода как он не ходит по этой улице, сворачивает на Мичурина и потом идет прямо, до рынка… Я частенько здесь подбираю дамочек вроде вас, которые об этом не знают.

Машина ехала по незнакомой, не освещенной фонарями улице, и Вера вдруг испугалась. Представила, как водитель сейчас набросится на нее и изнасилует. Прямо на этом грязном вонючем сиденье.

Она замолчала. Решила не продолжать разговор. Но водитель, к счастью, тоже оказался неболтливым. Молча довез ее до дома, молча взял деньги и уехал.

Выйдя из такси, Вера подняла голову, чтобы посмотреть, светятся ли окна ее квартиры. Но Вадим еще, видимо, не пришел. Снова взял сверхурочные и теперь доделывает какие-то программы или ремонтирует технику. А может, он и вовсе обо всем врет — встречается с другой женщиной, которая его не пилит, не требует большой зарплаты или помощи по дому. Все любовницы мира свежи, красивы, без единого налета бытовой пыли или пятен! Нарядны, хорошо пахнут и улыбаются, демонстрируя веселый нрав и прекрасное настроение. А жены — все без исключения! — ворчливы, всем недовольны и виноваты уже потому, что они — жены… и всегда под рукой. Или — под ногой.

Приближаясь к своему подъезду, Вера не сразу заметила припаркованную под деревом машину. Едва она поднялась на крыльцо, как мощные фары пару раз мигнули, испугав Веру, после чего она услышала звук открываемой дверцы и знакомый до боли голос:

— Вера! Привет! Представляешь, я уснула, пока тебя ждала!

Голос у Кати был звонкий, красивый, она запросто могла бы быть оперной певицей. Вот только родители ничего не сделали, чтобы развить ее талант. Сочный, жирноватый, красивый голос.

У Веры подкосились ноги. Она вдруг поняла, что Катя следила за ней! Вероятно, она знает о ее визите к Мирошкину и теперь приехала выяснять отношения. А что, если у нее в кармане… нож? Или вообще пистолет? У нее денег много, она и пулемет может купить!

— А… Катюша… Привет! Ты меня ждешь?

— Нет, тетю Маню с мыльного завода! Конечно, тебя! В машине было тепло, я и задремала. Дома у тебя никого нет, я поднималась. Телефон у тебя выключен…

Ах, ну да, конечно: Вера отключила телефон в прокуратуре, потом включила, чтобы вызвать такси, а потом, желая, чтобы ее никто не беспокоил, вновь отключила. Все правильно. Интересно, что бы она почувствовала, если бы Катя позвонила ей, когда она стояла и мерзла на остановке? Страх? Стыд за то, что она пошла в прокуратуру и предала подругу?