Чтение онлайн

– Как ты хочешь… – заговорила я, сглотнула сухость, моргнув, сбрасывая смрадное марево видений, – …как ты хочешь уничтожить исгара?

Сестра хмыкнула, просияв заметно.

– Он думает, что я – это ты…

Вояна опустила взгляд на ладони, я не успела ничего понять, как она одним движением выхватила что-то из-за пояса, и оно же обожгло мою ладонь, из неглубокого пореза засочилась кровь. Вояна вдохнула и сделала то же самое со своей рукой. Я дёрнула свою руку назад, понимая, что та собирается сделать, но Вояна жёстко перехватила её, сжимая в своей, смешивая нашу кровь, переплетая свои пальцы с моими, крепко сжав.

– Не бойся. Всё очень просто. Это нужно для того, чтобы приблизиться к нему, чтобы пёс ничего не понял. У нас хоть и одна кровь, но в тебе его кровь и плоть – он должен чувствовать это.

Она, наконец, выпустила мою ладонь. Я прижала окровавленные пальцы к своей шее. Я задыхалась от накатывающей паники и осознания того, что сейчас произошло.

– Ван Бире не тронет тебя, ты для него ценность, скоро он пошлёт за тобой. Делай то, что он велит, соглашайся на всё. Как только я расправлюсь с этим королевским псом, я вернусь…

Отсветы факела метались по одной половине её прекрасного лица, а другая скрывалась в сумраке подземелья. Опасная, хладнокровная, расчётливая. Бездушная ассару. Маар был прав, говоря это. Он знал истинное лицо этой чудовищной, безликой, как сама смерть, силы.

Сквозь туман в голове я пронаблюдала за удаляющейся фигурой Вояны, оставившей после себя в моём сердце холод и отчаяние.

Ключ звякнул в скважине, и я осталась совершенно одна, погружённая во мрак темницы. Я без сил осела на холодный пол, цепи с глухим звоном змеями легли рядом. С каждым вздохом я ощущала, как меня окутывает паника, жуткая, проникающая в кровь ядом, парализующая, высасывающая последние силы. Разрывающие в клочья душу метания, невозможность что-либо сделать, воспрепятствовать, остановить толкали в пропасть. Я развернула ладони, исчерченные алой сетью собственной крови. Что теперь будет? Что будет с Мааром?

«Я не увижу больше его», – разлилось понимание горячей волной по телу, вынуждая вздрогнуть плечи. Бешено стучащее сердце сжалось болезненно и замерло, страх прокатился холодной волной по телу, сковав железными оковами так, что и не шелохнуться. Она ведь в самом деле может его убить, убить Маара.

Я повернула голову, чтобы посмотреть в окно, но в глазах все рябило из-за тумана слёз.

– Я должна что-нибудь сделать, чтобы он понял, что это не я. Но что я могу? – произнесла шёпотом.

Голос, будто шуршание сухих листьев, пролетел по пустым стенам. Я сжала зубы, уже не видя ничего перед собой, воспаленный мозг пульсировал, мешая мне думать.

– Как воспользоваться своей силой? – сощурила я глаза, по щеке прокатилась слезинка. – Проклятье! – гневно крикнула в пустоту. – Великая Ильнар! А ведь сестра права, у меня есть сила и… – ладони непроизвольно сжали округлый живот, – наш ребёнок.

Молнией прорезало понимание: убить, убить его кровь внутри себя. Тогда он поймёт, узнает, что это не я. Да.

Окружение смазалось, оставляя светлое пятно окна и горящего факела. Мои глаза защипало с новой силой, их заполонила влага от отчаяния и боли. Бессилие сотрясало всё тело.

– Он же не хочет его. Зачем он мне? Зачем? Почему?

Я подняла голову, посмотрев на запертую дверь, моя ладонь скользнула в складки платья, дрожащие озябшие пальцы нащупали холодную сталь. Я отцепила нож от ремешка. Лезвие сверкнуло холодным жалом в моей руке. В голове мутилось, сердце колотилось так, что в груди становилось больно от пустоты и отчаяния, глубокого, неумолимого. Я сжала рукоять сильнее. Страх не за себя хлестал по спине, оставляя глубокие кровоточащей раны, и все кости выворачивало наизнанку. Мысль о том, что исгар не вернётся, проваливала внутри меня пустоту. Я готова это сделать ради его жизни – разве это не безумие, помутнение, пучина отчаяния? Что?! Я не понимала, но позволить Вояне забрать жизнь Маара не могла. Это слишком невыносимо, слишком больно, эта боль не вмещалась внутри меня. Я не могла её перенести.

Я сжала рукоять обеими руками, трясущимися в напряжении, направляя остриё себе в живот. Всего лишь один рывок и всё. Прикрыла веки. Тишина давила на уши и голову, я будто в недрах бездонного океана, застыла в панцире, ощущая, как всё больше плотнеет воздух, как тяжелеют руки и ноги, обрывается дыхание, как напрягаются до предела мышцы и натягивается тонкой струной всё моё естество, грозясь лопнуть. Я готова была сделать удар, один единственный точный, как вдруг в толщу моего отчаяния прорвалось воспоминание, скользнуло, будто камень, в творящийся внутри меня хаос…

– Его не должно быть… – выдыхает Маар, вбиваясь в моё тело. Слова хлеще удара, страшнее самой смерти, жестоки, холодны и безжалостны. – Он убьёт тебя, а я никому не позволю это сделать, ты моя собственность, и я решаю, оставить тебе жизнь или убить.

Мне страшно и больно, по-настоящему, в самом сердце. Как он может такое говорить?

– Это и твой ребёнок… – вскрикнула я.

– Это неважно, ассару, – ответ дался ему уже с трудом.

Я всхлипываю, когда он очередной раз проникает так глубоко, что я невольно выгибаюсь ему навстречу, сжимаю его внутри себя и расслабляюсь тут же, сотрясаясь от удовольствия, впуская Маара протолкнуться ещё глубже, почти проклиная его за эту невыносимо сладкую и жестокую пытку. Проклиная себя за то, что мне не хочется сопротивляться.

Слова растворились в холодном воздухе темницы, просачиваясь в самые корни сердца, а следом перед глазами возник Маар, его красивое лицо: тёмные волосы, падающие на лоб, чёрные росчерки бровей, он склоняется и смотрит на кого-то, и его губы трогает улыбка такая тёплая, заботливая, что я невольно замираю. Я вижу, что в его сильных руках крохотное тельце.

– Прости, – произносят онемевшие губы.

Короткий выдох. Удар.

Пальцы ослабли, и нож выскользнул из влажных рук. Гулкий звон о камни разносится по темнице дребезжащим звоном и утихает. Запоздалый глухой вскрик, который вырывается из моей груди, и я сдавливаю его в горле, не позволяя сорваться с губ, заталкиваю обратно, зажимая внутри себя. Обжигающая боль полосует живот, вынуждает сжаться пополам и ткнуться лбом в каменный пол. Мои губы жадно ловят ускользающий из груди воздух.

– Хочешь боли? Получишь её, – таким глухим низким голосом, что по спине прополз холод, а в животе залегла тяжесть, пообещал Маар, – только не ту боль, от которой между твоих ног делается мокро. Другую…

Перед глазами всё подёрнулось чернильным дымом. Я повернулась на спину, стараясь дышать ровно, но меня накрыло тяжестью холодной тени сводчатого потолка, в котором тускнели отсветы угасающего факела.

Раздался скрежет двери темницы.

– Что тут? Эй, что с тобой? – послышался издалека мужской голос.