Чтение онлайн

Тяжёлый вдох Шеда разбавил сгустившуюся, пропитанную кровью и хмелем тишину. Маар расправил плечи, возобновляя дыхание, развернулся к застывшим воинам, направился к столу. Вернувшись на своё место, опустился в кресло. Шед, отдав приказ убрать с глаз служанку, тоже присоединился к столу, разместившись напротив стража, бросая на Маара тяжёлый неодобрительный взгляд. Разговор, постепенно завязавшийся между воинами, сбавил повисшее над столом напряжение. Маар слушал их, ощущая тревогу и страх каждого, думал о том, как с рассветом он вернётся в замок. Он придёт в назначенное время в тронный зал и убьёт ассару, убьёт Истану. Разорвёт эти путы. Он не хотел её слышать, ощущать, пить её ошеломительный аромат, выжигал его из себя. Мука слишком невыносима, но он отсечёт Истану от себя, вырвет с мясом, раз и навсегда. Маар мог спустить ей с рук всё, что угодно, но только не предательство, ложь – гнилую, разлагающуюся со смрадом. Не простит ей то, что она использовала его в своих целях. Он сжимал кулаки, чувствуя, как близится рассвет, а внутри него всё немело.

***

Дорогу заволакивало снегом, отряд помчался к крепости, едва только посветлело, почти вслепую. Выслушав донос стражников, Маар разделил своих людей. Адаль направился на пост. Маар с выбранными Шедом лойонами двинулись в замок. Маар хотел взять Наврием, как планировал, но члены совета приняли его – видно так угодно Бархану Владыке, что силы встали на сторону королевского пса. Так или иначе Наврием был уже его. Конечно, за стенами замка главы влиятельных родов попытаются затеять борьбу, чтобы престол не перешёл к сыну ведьмы, но это уже не было помехой.

Ремарт вместе с восемью вооружёнными лойонами поднялся в тронный зал. Горло сжало, когда Маар выхватил фарфоровую фигурку Истаны – бледная, холодная, прямая, стоящая возле величественно сидящей на троне Аред. Двое приближённых советников короля занимали места на креслах вдоль стрельчатых окон, они поднялись тут же, как только вошёл Ремарт, склоняя головы, наблюдая, как лойоны встали у дверей и окон. Маар остановил взгляд на Валоке, самом влиятельном советнике королевства, который, опустившись на колени, униженно стоял по правую сторону от Аред. Мужчина побледнел и вытянулся, когда встретился взглядом с вошедшим в окружении лойонов стражем Бездны. В глазах Валока застыла тревога, его аура колебалась, как и уверенность, расшатывалась под взором демона. Остановившись перед троном, Маар окинул внимательным взглядом сдержанно улыбающуюся Аред. Перевёл взгляд на Истану, и тут же словно снизу в грудь ткнулось копьём – невинна и порочна, безумно красива. В этом огромном мрачном зале Истана как бриллиант, мерцает, притягивая к себе взгляды. Жгучая ревность заворочалась внутри Маара, вместе с яростью вгрызаясь в нутро. Хотелось одного – закрыть её от посторонних глаз. Но Ремарт беспощадно задушил в себе этот порыв. Он здесь не для этого…

– Ну, вот ты и пришёл, – ещё шире, не скрывая своего ликования, липко улыбнулась Аред, вскидывая надменно подбородок. – Мне не терпится услышать твой ответ.

Маар полоснул ведьму обжигающим взглядом, посмотрел вновь на Истану. Выдернул нож из-за пояса. Наёмники, стоявшие тенями позади трона, качнулись, намереваясь мгновенно прикрыть ведьму, но Аред их остановила, спокойно пронаблюдала за исгаром, ещё шире и увереннее улыбнулась, чуть повернула голову, едва заметно кивнув.

Истана покинула своё место, сошла со ступеней. Лёгким неторопливым шагом приблизилась к исгару, остановившись в шаге от него.

Плечи Маара приподнялись, а грудь расширилась во вдохе, жадно вбирая запах Истаны. Аромат её кожи, её чувственности и нежности, горячий цветочный запах, смешанный с его запахом. Её трепет, волнение, тревога терпкостью обволокли горло, делая ощущения ещё острее. Свежая и чистая, как бутон лотоса в тине болота – его тьмы. Одно движение, и срежет его со стебля. Исгар содрогнулся, когда Истана подняла взгляд, отрывая его от длинного жала ножа, зажатого в руках стража. В голубизне глаз ассару разлилась усталость.

Маар задрал подбородок. Сощурив глаза, провёл остриём лезвия между её грудей, цепляя воздушную ткань белоснежного платья, легонько ткнул кончиком в область сердца. Истана задышала глубже, инстинктивно всем естеством дернулась назад, пытаясь освободиться из невидимой хватки, но внешне она сохраняла спокойствие. Бесстрашная дрянь, играет, дразнит зверя, зная, как его приручить. И он тонул в её морозных бездонно-глубоких глаз, таких искренних, полосующих его своей невинностью, невиновностью, но, что-то ускользало от внимания. Едва Маар хватал это, как запах, источаемый её кожей, вливался порцией дурмана, проникая в самую кровь, вызывая дикий голод, вызывая… желание. Взять и забыть всё, войти в нежное тело. Слизывать с кожи вместе с потом её запах, впиться жёстко в эти нежные розовые губы и умереть от желания, от необходимости быть в ней, проникать, брать, чтобы выжить, вонзить в неё изголодавшийся по ней член, чтобы молила о пощаде, молила о прощении. Заставить раскаяться.

Маар опустил взгляд на её губы, сдерживая себя, запрещая себе немедленно завладеть ими. Он понял, как за это короткое время жажда и тоска по ней изъели душу, выжгли всё нутро, высушили до капли. Всё, как и прежде, всё снова. И одержимость ею, которая за месяцы не стала меньше, а стала острее, ярче, глубже. Он жадный до её тела, взгляда, губ – всего, до дрожи. И Маар корчился от муки, подыхая. Его шатало от желания и невозможности прикоснуться к ней, ведь если это сделает, он проиграет. Он будет свергнут, простив ей предательство. Плевать, что она могла подчиняться ведьме – она в сговоре с ней. Ассару выставила Маара дураком, которому нужно было то, что у неё между ног, и ассару это хорошо знала, запрещая, не позволяя, разжигая ещё больший голод… Довольно. Довольно думать, довольно желать, довольно… чувствовать. Только тьма, только гнев, только хладнокровие.

Голубые глаза подёрнулись дымкой тревоги, когда ассару увидела, как меняется лицо исгара, заостряясь, как заволакивает глаза тьмой. Она боится. Сжимается. Отступает. Огонь разливается магмой в груди. Но его больше этим не купишь.

– Маар, что ты творишь? Подумай, – всё же вмешался Шед, осознавая, что исгар не отступит. Уже нет.

Маар метнул взор на стража. Шед слишком часто стал сжимать зубы и отводить взгляд, а ведь он первым был против ассару.

Ремарт обещал себе, что ассару будет мертва. Два чудовища – гнев и возмездие боролись всю ночь внутри него в смертельной хватке, чтоб исполнить своё решение. Да, несомненно, боль потери прожжёт в нём огромную дыру, лишит сил и воли. Он, какая-то часть его умрёт вместе с ней. Маар проклят, навечно. В таком животном, как он, не должно быть ни капли сожаления, жалости. Он демон, порождение Пекла. Он не человек… Маар дышал горячо, принюхиваясь, как зверь. Сердце билось гулко. Колебание – удар, призыв – удар, пропасть – мрак…

Истана вздрогнула, ожидая удара. В толщу каменных стен билась ярость, и вместе с тем возникло и растаяло осознание. Маар вновь почуял что-то неладное, совсем неуловимое, едва пойманное за хвост. Разум бился остановиться, демон – убить. Ремарт задумчиво провёл пальцами по жемчужному локону, а потом по щеке девушки, коснулся мягких губ.

– Ты помнишь, что я пообещал тебе, когда ушёл из Инотиарта?

Взгляд Истаны мгновенно изменился, стал твёрже.

– Да… помню.

– Скажи, что?

Истана моргнула, она не понимала его. Не понимала, зачем он настаивает, не знала, что ожидать. Чуть обернулась, словно хотела посмотреть на Аред.

– Смотри на меня, – он жёстко повернул её к себе, сковав подбородок.

Она ожидала от исгара вспышки ярости, злости – всё это, но не безжизненного взгляда, который пугал её сильнее боли. Ассару задрожала, когда его пальцы вновь продолжили ласкать её, странно оглаживать.

– Повтори, что я тебе сказал, Истана, чтобы я не убил тебя прямо сейчас, – мягко попросил он.

– Ты не убьёшь, – твёрдо сказала Истана. – Ты не убьёшь, я знаю, что не убьёшь. Ты не сделал этого в Сожи, когда нашёл меня раненную. Ты не убил меня в той деревушке. Ты хотел от меня избавиться. Оставил в том доме ослабшую, но вернулся. А потом пытался бежать. Бросил у ван Фоглата и вновь забрал себе. Ты… – она поддалась ближе, – … ты не можешь меня оставить и убить не сможешь. Ты лжёшь самому себе, я нужна тебе, Маар. Ты не хочешь меня убивать. Ты не хочешь уничтожать меня и боишься того, что чувствуешь ко мне. Ты… – она облизала губы, – … ты боишься меня потерять.