Чтение онлайн

Маар сощурил глаза. Истана никогда так не говорила, никогда не смотрела так на него – суетливо, туманно, в её взгляде всегда что-то было: гнев, укор, ярость, ненависть, но только не ожидание и… нетерпение. Всё смешалось: её запах, слова, чувства. Маар втягивал сладкий аромат ассару, самый желанный в мире. Разве не это он хотел услышать от неё, добиться, ломая её каждый раз, изо дня в день? Только Маар не испытывал триумфа и наслаждения, не испытывал удовлетворения от того, что ассару готова идти на уступки.

– Вместе мы сможем многое, – произнесла она совсем тихо.

– Вместе?

– Да, у тебя будет власть. Много власти, ты будешь хозяином. Ты не хочешь уничтожать меня и нашего ребёнка.

Вот что было не так… Ребёнок. Маар не ощущал. Он опустил взгляд на шею ассару, на тонкие ключицы, бросив короткий взгляд на тусклую сталь лезвия, которое упиралось ей в груди и… сердце сдавило в камень. В узком клинке он увидел отражение… Он быстро поднял взгляд, утопая в голубизне глаз ассару.

Убрал нож, но лишь для того, чтобы обрушить его.

– Маар!!

Лезвие вошло до самой рукояти, пронзая сердце ассару, только не той, которую он знал. Та, что выдала себя за Истану, вздрогнула от смертоносного точного удара воина, цепляясь ледяными пальцами за его руку. Глаза, наполненные ужасом и неверием, непониманием и удивлением застыли, стремительно начиная тускнеть.

– Зря ты затеяла эту игру, ведь ты знала, что она плохо для тебя кончится – никто не может управлять исгаром.

Маар выдернул оружие, позволив ассару рухнуть на пол. Кинжал просвистел в воздухе – движение руки было почти неуловимым. Аред, сидевшая в диком потрясении на троне, не успевшая прийти в себя, вскинулась и тут же ударилась спиной обратно о спинку трона, пригвождённая мощным ударом. Из груди торчала рукоять. Лойоны бросились в атаку, оголяя клинки, только наёмники не стали проявлять сопротивления, позволив взять себя. И когда всё закончилось, тишина расползлась холодным вязким туманом, сковав всех, кто находился в зале.

Маар тяжело покачнулся, обошёл тело ассару, неспешным шагом приблизился к трону, поднялся по ступенькам, возвышаясь над осевшей в неуклюжей позе Аред. Голова ведьмы чуть наклонилась к плечу, глаза были распахнуты, стеклянно смотрели в пустоту, уже горели в Пекле. Ремарт одним взглядом приказал убрать её с глаз. И когда стража освободила трон, Маар опустился в него, положил руки на подлокотники, чувствуя, как на плечи оседает груз, а тьма втягивается в пропасть, оставляя Маара почти с болью. Он обвёл заволочённым туманом взглядом оцепеневших советников, побледневшего в недоумении Шеда, лежащую на буром ковре-дорожке сообщницу ведьмы.

Выходит, он был не прав, обвиняя Истану в предательстве и измене… От этой мысли внутри потемнело и скрутило спазмом боли. Истана не виновата перед ним. Не виновата, а он… Маар уже не понимал, были ли это его ощущения или той, которая осталась далеко от него сейчас. Жжение, боль, смятение, страх… Страх за её жизнь.

Маар сжал зубы. Убийство не вызвало в Мааре никаких эмоций. Он пуст внутри. В глазах Истаны то, что произошло здесь, в тронном зале, выглядело бы чудовищно, но для Маара это всего лишь плата по заслугам. Маар никогда не убивал ради удовольствия и на показ, для запугивания окружающих. Он убивал только по необходимости. Он сам не страшился смерти и не избегал её, порой он даже искал её.

Ремарт подумал об этом, неподвижно смотря на лежащий перед ним труп ассару. Из пробитой ножом груди всё ещё вытекала кровь, окрашивая белоснежную ткань платья в алый, кровь становилась черной и вязкой на мраморе пола. Да, несомненно, эта девица дочь Ильнар. Её тело, внешность, запах – всё говорило о том, что это была ассару. Но не Истана. В ней не было его плода, как он сразу этого не ощутил? Маар это понял перед тем, как посмотреть в отражение стали, в котором и увидел истинное лицо ассару.

Маар разрушил построенный панцирь, и в него потоком хлынули чувства. Он чувствовал её, она жива, но ей… больно. Так, что внутренности Маара скрутило узлами. Его ослепило. И осознание, как удар плетью – тогда, в трактире, она пыталась достучаться до него.

Тишина заперла Маара будто в темницу. Ни звука.

– Кто-нибудь хочет сказать ещё что-то? – бесцветно спросил Маар, окинув безликим взглядом советников.

Тишина.

– Пошли прочь отсюда.

Дождавшись, когда советники и часть лойонов выйдут, Шед, оборачиваясь на дверь, прошёл к Маару, стук шпор отдавался звоном в высоких сводах. Страж остановился, опираясь рукой о спинку трона, наклонился:

– Зачем? Она же… – сжал зубы.

– Это не Истана.

– Что?

– Это чары.

– Погоди, но она же ассару?!

– Мне нужно вернуться обратно в Инотиарт, – поднял Маар взгляд на Шеда. – С ней… там что-то произошло… чувствую… чувствую её боль.

Единственная жизнь, которую он хочет сохранить и не отпускать больше никогда от себя. Маар вытащил из кожаных складок куртки драгоценность. Розовый сапфир, так напоминающий Истану своей красотой, глубиной, многогранностью. Будто он висел у неё на шее и хранил тепло её тела. Маару хотелось думать так. Он огладил грани и закрыл глаза, сдерживая дрожь нетерпения от желания увидеть ассару сей же миг.

Назойливый скрип раздавался где-то под потолком. Я вздрогнула и поёжилась от клокотавшего внутри меня холода. Озябшими пальцами ощупала голые доски, на которых я лежала – никакой постели, никаких шкур, а окутывающая сырость и запах плесени, что забирались, казалось, под самую кожу, вынудили очнуться окончательно. Где я, и что со мной случилось? Воспоминания хлынули на меня каменным оползнем.

Дёрнулась и тут же скривилась, тело свило судорогой и тошнотой, виски заломило. Я осторожно повернулась набок, подняла раскалывающуюся голову от досок, чтобы осмотреться, но тут же зажмурилась, жалобно застонав – каждое движение отзывалось по животу резью. Отдышавшись, зажимая бок, я всё же села, опуская стопы на пол, хоть рана заколола невыносимо, так что зубы сжались. Сквозь муть в глазах я различила только плавающий в темноте огонь в подвешенной на цепи чаще: она уныло покачивалась от струящегося из узкой выбоины под потолком сквозняка – противный скрип ржавой цепи разбавлял неподвижную тишину. Кажется, была уже глубокая ночь. А я снова в клетке. Только это была другая, более широкая, пустая, с каменными столбами, на которых тоже висели цепи с оковами. По телу прошёлся ледяной озноб. Великая Ильнар, да это же подземелье замка, куда обычно отправляют заключённых пытать и гнить заживо! Горло сдавил спазм ужаса, болезненной дрожью прокатился по спине. Нет, я не хочу, нужно выбраться, не даваться так легко. Попытаться спастись, сбежать.

Стирая слёзы, я ощупала дрожащими пальцами живот, который был перетянут прямо поверх платья лоскутами ткани, влажной от проступившей крови. Рану грубо перемотали наспех. Пахло какой-то мазью из трав – ранение всё же обработали. РАНА. Кровь мгновенно отлила от лица, я с ужасом схватилась за бок, сильнее прижала ладонь, лихорадочно прислушалась к себе и… выдохнула, прикрывая веки. Я по-прежнему ощущала внутри себя жизнь, этот крохотный тёплый комок… Вдох-выдох, глубоко, часто. Горечь вместе с радостью охватили меня, как и слабость. Я не смогла… не смогла сделать точный удар, не достаточно вложила силы, не могла убить неповинное ни в чём дитя. Но радость тут же вытеснил страх, страх перед будущем. Что меня ждёт? Почему меня держат в заточении? Что задумал Бире? Он хочет убить меня, но сначала наверняка – замучить до смерти. Страшные картины сменяла одна другую. Ярость опалила. Я не дамся!

Проглотив слёзы, я схватила цепи, дёрнула раз, другой. Но напрасно, они плотно пригвождены к стенам на железных кольцах. Отчаяние прокрадывалось к сердцу медленно, как стылый туман, навалившись непосильным грузом, придавив, лишая последних капель терпения. Мне не справиться. Я бросила цепи. Из глаз хлынули слёзы. Никогда не чувствовала себя настолько одинокой и покинутой. Отсюда нет выхода. Напрасно всё.

Теперь только ждать. Ждать, когда вернётся Вояна. Вояна… Как она могла поступить так со мной? Бросила малолетнюю сестру, воспользовалась случаем и скрылась. Горечь от того, что меня так гнусно предали, разлилась желчью внутри. Я поджала задрожавшие губы, сдерживая слёзы, но не от жалости к себе, если бы это было так! Вопреки всему моё сердце сжалось от мысли, что Вояна сможет уничтожить Ремарта. Что если это ей удастся?