Чтение онлайн

Ну, и поделом!

Я откинулась спиной на стену, закрывая глаза, слушая скрежет. Поделом! Ненавижу, как же его ненавижу за всё!

Внутренности раздирало на части, и пустота такая холодная, ледяная вливалась в раны, заставляя сжаться сильнее, стиснуть зубы, вызывая беспричинные слезы. Если я ненавижу его, почему мне тогда так плохо? Почему?! Почему так ноет в груди? Так больно, почему?! Словно нет больше ничего, что давало смысла в жизни и сил, всё поблекло, заледенело безжизненно. Всё бесцветное, чужое, холодное. Словно что-то ценное вырвали из груди. Я не понимаю. Ничего не понимаю. Но страх стискивал клещами, до боли и злых слёз, всё сильнее, и боль от ножевой раны утихала, теряясь в другой боли, той, что тупым копьём билась в сердце, что сжималось в судорогах. Этому не было разумного объяснения. Нет. Его просто не было. И не нужно пытаться искать.

Тревога толкала в пропасть, холодную, как глубины Бездны. Проклятый исгар, чудовище, разрушившее меня до основания, сжёгшее мою душу, оставившее лишь кучку пепла! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Будь ты проклят!

Я сжала кулаки, со злостью ударив о доски, зашипев сквозь зубы, и вновь заплакала. Тогда почему я это сделала? Почему ударила ножом? Почему?! Я безысходно заскулила, отрываясь от стены. Невыносимо. Собственные чувства и мысли убивали. Оставаться наедине с ними невыносимо. Почему мне становится так больно, стоит хоть краем допустить мысль, что его не станет?

Я бросила затуманенный взгляд на свои цепи, горько поджала губы. Поднялась и прошла к середине темницы, остановилась. Так и стояла, тяжело дыша, в боку беспрерывно кололо, в глазах мельтешили искры, в висках бешено билась кровь.

Нужно взять себя в руки и попытаться выбраться отсюда. Ради ребёнка, ведь он то дорогое, что осталось у меня.

С одним источником света сложно было рассмотреть дальние стены. Отсюда, конечно, нет выхода, и оковы на руках не позволят ступить за дверь темницы. Но нужно позвать, притвориться, обмануть, чтобы открыли дверь.

Хватаясь за раненый бок, я прошла к двери. Тяжёлая и массивная, обитая железом. Даже смешно. Неужели ван Бире настолько опасается меня, ослабленной, раненной девушки? Конечно, гад, иначе не заточил бы в подземелье, ничтожество, животное, заслуживающие быть съеденными монстрами.

Намотав на кулак цепь, я ударила в непрошибаемую створку. Грохот ткнулся о стены звонким эхом.

– Откройте! Слышите! Откройте немедленно! – раздирая горло, закричала я, срывая и без того воспалённые связки. Бить кулаками получалось не так сильно, как хотелось бы – каждый удар отдавался осколком в бок. – Откройте! Я хочу поговорить с Бире! Слышите!..

Мне никто не ответил. Слёзы снова набежали от бессилия. Мои плечи вздрогнули непроизвольно, дали толчок давившей безысходности. Я остервенело отёрла соль с лица, утешительно огладила ладонью живот.

– Да, вот так, родной, Великая Ильнар хочет, чтобы мы жили, и мы будем жить, обещаю… – прошептала, ткнувшись лбом в холодное железо створки, – мы не сдадимся.

Послышался скрежет в замочной скважине. Раздавшийся лязг мгновенно выдернул меня из пустоты. Я отшатнулась, когда у двери темницы появился тот самый стражник, что сопровождал Вояну. Громадный, угловатый в доспехах лойон не умещался в двери и прошёл боком внутрь.

– Очнулась, – бросил он, громыхнув связкой ключей, оскалился.

Во мраке его ухмылка выглядела жуткой, в глазах сверкнул угрожающий блеск. Я остолбенела, переведя взгляд за его спину, сглотнула. Стражник пришёл не один – в дверях стояли ещё двое. Дыхание застыло в лёгких, а по спине к пояснице пополз колючий лёд. Я медленно попятилась, не чувствуя под ногами пола.

– Почему меня здесь держат?

– Приказ его высочества, – направился ко мне здоровяк, идя стеной, а другие, ухмыляясь, встали в дверях.

– Я хочу говорить с Бире ван Идлейвом, – заявила я прямо, делая шаг назад.

– Боюсь, не получится, ван Идлейв не в замке, – масляный взгляд мазнул по мне.

Отвращение застряло в горле. Я медленно отступала, пока не наткнулась спиной на столб, прижав ладони к холодным камням. Я в ловушке. Страх сковал моё тело клешнями.

– Не подходи, – прошипела.

Главный остановился, посмотрел через плечо на стоявших у порога стражников, которые с наслаждением и интересом наблюдали за происходящим, они хотели знать, куда это всё может зайти. Их глаза загорелись в предвкушении.

Меня затрясло. Я бросилась в сторону, но грубые руки тут же поймали, не дав ускользнуть, прижали к столбу спиной. Натренированный воин мускулистой рукой стиснул моё горло так, что я, позабыв о своей ране, не могла ни шевелиться, ни дышать.

– Ван Идлейв бросил тебя в темницу, мы позабавимся немного, никто ничего не заметит, – голос прозвучал глубоко и медленно, а следом шершавый мокрый язык прошёлся по моей щеке к скуле снизу-вверх, оставляя влажный след.

Яд бессилия затопил, меня затошнило ещё сильнее. Я зажмурилась и отшатнулась, но жёсткие пальцы не позволили.

– Сладкая.

Лойоны, что стояли в проходе, покинули своё место, двинувшись вглубь темницы. Меня поглотила паника, я вновь пыталась вырваться, но не получалось, движения только приносили страдания, бок пульсировал болью, словно моё тело – это мишень для бросания копья. Старалась отрешиться, не думать, не чувствовать, но не выходило. Мне не справиться с ними. Разум бился в панике, как и тело. В их глазах было одно – дикое, звериное желание обладать. Я для них всего лишь тело, в которое они жаждут ворваться, чтобы удовлетворить свою похоть.

– Почему её сюда посадили, даже странно? – заговорил тот, что встал слева от нас.

Огонь освещал его хищные черты, ядовито плескался в потемневших от возбуждения глазах.

– Ассару – редкая птица, – подхватил другой, присоединившись, – надо же, как повезло. Никогда не доводилось видеть дочь Ильнар. Не терпится попробовать на вкус. Когда ещё подвернётся такая удача.

– Безумцы, сумасшедшие, в вас нет ничего человечного! Что вам всем нужно от меня?

Мои слова не были услышаны, я для них никто, зло, вещь, ненавистная всем ассару, объект издевательств и насмешек, вожделения и похоти. Обида прошлась спазмом по горлу, разлилась вязкой горечью по языку.

– Я буду первым, – прохрипел лойон, что держал меня.

– Только быстро, Тадор, пока нас никто не видит, нам тоже хочется успеть попробовать эту дикую лань.

– А может, к ней опасно приближаться, наложит ещё проклятие.

– Если бы была опасна, то уже давно бы выбралась отсюда, – успокоил их Тадор, сжимая мне шею, едко вглядываясь в глаза. – Похоже, крошка любит с болью и кровью. Что ж, мы это устроим.

Похолодев от ужаса, непонимающе я смотрела то на одного пса, то на другого.