Чтение онлайн

Генерал Оскан удивленно приподнял бровь. Он посмотрел на Белуджи и без ненужного пафоса, поскольку он был неуместен в сложившейся ситуации, спокойно сказал, дав тем самым понять, что хорошо знаком с его биографией:

— Надо заметить, у вас довольно своеобразное представление о партнерстве. Впрочем, время бежит, хорошо забытое старое, как правило, вскоре становится новым.

Трейтону явно не понравились эти слова, поскольку Белуджи мог воспринять их на свой счет, но к счастью для иракского вояки, он в этот момент уже с кем-то разговаривал по телефону, повернувшись в кресле к ним спиной. Пока генерал не сморозил еще какую-нибудь дерзость, Том решил жестко поставить его на место, хотя и запланировал эту часть беседы провести с ним у себя в кабинете, чтобы не смущать профессора Штеймана.

— В конверте вы найдете ваши внушительные послужные списки. Я уверен, что они приведут в изумление даже самого демократично настроенного военного прокурора. Ну и для того, чтобы вы понимали, что мы не шутим, я на всякий случай положил туда же номера ваших кодированных счетов, фотографии ваших домов, машин, жен, детей и даже прислуги. На выходе офицер охраны проведет с вами инструктаж и выдаст мобильные телефоны, с которыми вы должны ложиться спать, ходить в хамам и докладывать моим помощникам обо всех планируемых вами передвижениях. Если телефон по какой-либо причине выйдет из строя, то в течение часа вам передадут новый, где бы вы ни были.

Джино попрощался с собеседником на «другом конце спутника» и, бросив холодный колючий взгляд на Оскана, подвел черту состоявшейся сделке:

— Надеюсь, вы понимаете, что мне незачем было вообще выкладывать перед вами деньги. Мистер Трейтон настаивал, чтобы все расходы легли на ваши плечи, но для меня сделка — это святое. Так что все прошло по правилам, и ваши грубые намеки насчет моего прошлого не делают вам чести, да и вы сами — не мать Тереза, но все же я убедил мистера Трейтона предоставить вам возможность реабилитироваться. В конце концов, попытка искупления своих тяжких грехов должна быть неотъемлемым правом каждого человека. Если вы сделаете все, что от вас требуется, я гарантирую, что мы не выдадим вас властям и даже проведем вполне законную процедуру натурализации. Мы оформим для вас гражданство Швейцарии, и вы будете легально торговать артефактами через одну из наших офшорных компаний. Думаю, что с вашими способностями, вам не сложно будет вести этот бизнес на достойном уровне. На этом все, господа, не смею вас больше задерживать.

Помощники Трейтона без лишних вопросов сложили двадцать пачек по сто тысяч долларов обратно в объемный кейс и сопроводили торговцев в кабинет для продолжения более детальной беседы.

— Благодарю вас, Том, вы как всегда блестяще справились с моим деликатным поручением. Теперь им есть о чем поразмыслить на досуге, — скривившись от боли, сказал медиамагнат, перекладывая подписанные документы обратно в папку.

Нажав на кнопку, он вызвал Гертруду и, передав ей бумаги, продолжил разговор:

— И все-таки мне кажется, что от этого старого лиса Оскани или Тоскано, одним словом, от этого перекрашенного моджахеда, который еще недавно сидел с Хусейном за одним столом и плел ему басни о создании Ближневосточной Империи, нам следует ожидать сюрпризов. Я заглянул в его глаза, когда он выходил с моими деньгами и не увидел в них ни радости, ни благодарности за то, что вышел отсюда без наручников, да еще и получив в придачу за несколько фотографий сомнительного качества два миллиона долларов.

— Хамское воспитание, иначе и не скажешь, — с легким, едва уловимым оттенком иронии согласился с ним Трейтон.

— Хорошие манеры сегодня — редкость. Впрочем, время — лучший доктор. Я полагаю, Том, что вам еще представится возможность научить этих дикарей вежливости.

— Вам не следует беспокоиться по пустякам. Один из самых преданных людей генерала Оскана, отвечающий за безопасность банковских переводов, уже арестован полицией Цюриха, и как раз в это время дает показания по поводу сомнительных финансовых операций этого, как вы выразились, перекрашенного моджахеда. Так что они прекрасно понимают, что у них на сборы осталось не более шести часов. Если инспектор FATF окажется расторопным малым, то уже вечером запросы об их аресте будут направлены во все крупнейшие иммиграционные пункты Европы. Мы им просто не оставили выбора. Ближе к ночи они уже будут в Багдаде. Мои люди проследят за тем, чтобы по прилету они сразу же занялись делом.

— Похвально, очень похвально, — отрезал Джино, вполне удовлетворенный ответом своего помощника.

Трейтон направился к выходу, но уже у самой двери ему вдруг в голову пришла мысль. Он обернулся и, посмотрев на ученого, обратился к Джино:

— Если вы позволите, я займусь поиском талантливой молодежи, может быть, они будут полезны для профессора Штеймана. Иногда свежий взгляд на проблему делает чудеса.

Белуджи вопросительно посмотрел на ученого, который, по его мнению, был явно испуган произошедшей только что на его глазах «сделке». Он уткнулся в фотографии, как страус с головой в песок, сделав вид, что его ничего больше не интересует:

— Что вы скажете нам по этому поводу, профессор?

В душе Штеймана пышным кустом расцвела сама радость от осознания того факта, что ему дали карт-бланш. Но ему по-прежнему необходимо было поддерживать в глазах своего работодателя имидж рассеянного «гения», всецело поглощенного глубокими размышлениями, сидя над объектом своих научных исследований. Поэтому он решил сделать вид, что не услышал вопрос.

— Профессор, вам нужны помощники? — спросил Трейтон, резонно решив, что его шефу не пристало переспрашивать.

— А… Что?.. Ах, ну да, да, помощники, конечно. Я не возражаю, — резко подняв голову с запотевшими от волнения очками, как бы между делом ответил Штейман.

Достав из кармана брюк классический смятый платок, он начал протирать очки и быстро, пока Трейтон не вышел из кабинета, добавил:

— Кстати, если вас интересует мое мнение, то среди всех известных мне молодых ученых есть всего два кандидата, которым я мог бы доверить поразмять мозги над этой головоломкой. Это Марта Мейерс — доктор археологических наук из национального университета в Риме и доктор теологии Шон Майлз из университета в Торонто.

Трейтон достал блокнот и беглым почерком записал их имена.

— Мне будет приятно потрепаться с коллегами, а заодно и разделить с ними все прелести походной жизни среди змей и скорпионов в иракской пустыне. Ведь, если я все правильно понял из беседы, которая только что произошла на моих глазах, вы собираетесь меня туда на днях отправить в качестве руководителя археологической экспедиции? — обратившись к Белуджи, спросил профессор, явно «дав маху» с так тщательно напускаемым на себя имиджем ничего не замечающего вокруг ученого, который по утрам варит в кастрюле часы всмятку, глядя на яйцо.

— Да вы у нас наблюдательный малый, оказывается, — улыбнувшись, заметил Джино.

«Только бы эти шалости у него в голове и были», — раскусив детскую незатейливую хитрость профессора с рассеянностью, подумал Трейтон, который относился ко всем незнакомым людям с высоким уровнем интеллекта, как к потенциально опасным, способным разрушить четко спланированную операцию непредсказуемостью своих действий. Он сразу же понял, что с профессором ему нужно держать ухо востро.

По дороге в свой кабинет, где его помощники инструктировали торговцев, он уже тщательно просчитывал развитие ситуации по наихудшему сценарию, если генерал вдруг исчезнет вместе с деньгами медиамагната. Этому его обучали в ЦРУ, и этому он обучал, в первую очередь, своих людей. Том определялся с действиями своих подчиненных. За полминуты он уже очертил для себя круг коллег, которых нужно было привлечь к этому делу, чтобы не допустить побега подопечных. Он прекрасно понимал, что в случае провала, два миллиона долларов пришлось бы возвращать ему лично, а из-за дорогостоящего строительства дома, которое он затеял, выйдя на пенсию, у него их просто не было. Вот почему, переступив порог своего кабинета, он первым делом сказал: