Чтение онлайн

– По-вашему, пятнадцать лет каторжных работ на

Марсе недостаточное наказание?

При одной только мысли об этой иезуитской тюрьме в сердца присутствующих пробрался страх и ужас. А представить, что кто-то смог проработать там в изнурительных трудах пятнадцать лет и к тому же остаться живым, было умопомрачительно.

Фудзивара был сыном одного из предводителей мя

тежной группировки. Вместе с отцом они избороздили всю солнечную систему и побывали на многих планетах и повстанческих базах, маленьких островках, блуждающих в космических просторах. В той самой знаменитой атаке на Марс Тоджито выступил вместе с отцом. Однако бунтовщики потерпели поражение. Попавших в плен рэблов приговорили к пожизнен

ным работам на рудниках. Тогда молодому повстанцу было всего пятнадцать лет, но суровый закон не щадил никого. Виновен? Значит, заслужил наказание. Отец Тоджито, спустя лишь год каторжной жизни, умер у него на руках. И с тех пор молодой рэбл лелеял надежды на свободу. Пятнадцать лет он обдумывал план спасения, и только к тридцати годам смог осуществить этот дерзкий побег. Узнав об исчезновении каторжника с Марса, правительство переполошилось. Тщательные поиски не дали ожидаемого результата. Беглец будто в воду канул. Ни на Марсе, ни на Титане и других орбитальных объектах его не было. Служба безопасности подозревала, что каторжник бежал к своим дружкам на одну из неуловимых повстанческих баз. Однако им и в голову не пришло искать беглеца на Земле, под самым их носом. Мирное население бесспорно было встревожено этим страшным побегом, но почти каждый в душе восхищался мужеством и отвагой Тоджито Фудзивары, единственного каторжника, дерзнувшего сбежать из марсианской бастилии.

– Что же предлагает сторона защиты?

– Так как вина моего подзащитного в рассматри

ваемом деле не доказана, до завершения повторного расследования прошу отпустить его под личное поручительство.

– Кто согласится взять на себя такую ответствен

ность?

– Я, Дэниел Мозес Гатеридж.

Судья нахмурился, и заступник понял суть его сомнений.

– Ах да! Я и забыл, что меня отныне считают бе

зумцем, а вам нужно поручительство дееспособного человека... последние слова Дэниел выговорил с трудом. Язык обмяк, не желая двигаться, а видимость перед глазами расплылась. Он заскрежетал зубами, не в силах дольше сдерживать себя. Сомкнул веки и повалился без чувств на пол. Откуда-то издалека доносились беспокойные голоса, но Гатериджа больше ничто не тревожило.

Г л а в а 28

БЕЗУМНАЯ РЕВНОСТЬ

Ревность у мужчины складывается из эгоизма, доведенного до чертиков, из самолюбия, захваченного

врасплох, и раздраженного тщеславия.

О. Бальзак

Дэниел очнулся не сразу. Он проспал более десяти часов. Увидев нечто жуткое во сне, вздрогнул и пробудился. Открыл глаза и еще долго не мог вспомнить, где находится и как туда попал. Память постепенно восстановилась. Вспомнил судебное заседание, присяжных и подсудимого:

– Невиновен!
– присев на койке, воскликнул он.

Огляделся, вокруг никого не было. На корабле было время сна. Тишину в отсеке нарушало тихое пощелкивание медицинской аппаратуры. Немного отлежавшись, поднялся с койки. Он не был привязан ремнями, и это обрадовало и в то же время удивило его.

"Значит, я не представляю больше опасности. Вероятно, они поверили, что приступы шизофрении прошли", - с горькой иронией подумал Гатеридж.

Вышел из давящей на психику комнаты и побрел по отсеку, производя осмотр местности. В палатах дремали несколько больных, медицинский персонал спал в отведенном для него помещении, да и дежурные клевали носом. Они не заметили вышедшего из палаты пациента. Гатеридж добрался до кресел, расположенных напротив большого иллюминатора, сел в одно из них и устремил взор на мерцающие звезды. Этот необычайный пейзаж приносил покой израненному сердцу землянина. За последние дни переживаний он еще не ощущал себя столь безмятежным. "Сфинкс" держал путь к созвездию Лебедя. При его сверхсветовой скорости светила казались маленькими огоньками.

"Как свечи на торте", - подумал Дэниел.

Неожиданно перед глазами встали эпизоды из прошлого. Напротив него был красочный торт с двенадцатью свечами. Вокруг стола собралось много-много гостей. Рядом с ним стояла его подруга - Элинор. Это был их день рождения. Дети семейства Браун и Гатеридж родились в один и тот же день, поэтому соседи всегда справляли их дни рождения вместе.

– Задувайте же свечи! Не забудьте загадать жела

ние!
– кричали им приглашенные на празднество дети.

Дэниел задумался. У него было все, что мог желать

двенадцатилетний мальчик. Посмотрел на свою подругу, ища подсказки. Ее небесно-голубые глаза сияли радостью, она лучезарно улыбалась. И тут он понял, что хотел больше всего в своей жизни. Взяв руку Эллен, крепко сжал ее в своей ладони.

"Я хочу, чтобы мы всегда были вместе", - и задул

свечи на торте.

Белый дым от свечей, словно летучий змей, поднялся ввысь и растаял в воздухе. Последнее, что он услышал в своем воспоминании, были радостные выкрики детей.

Картины прошлого вновь сменила звездная панорама. Молодой человек тяжело и болезненно вздохнул, прикрыл веки, пытаясь припомнить приятные мо

менты жизни, проведенные со своей возлюбленной.

Вздрогнул, почувствовав чью-то руку на своем плече.

– Наш эскулап никогда не спит?

– Бессонница, как вижу, не только у меня, - ото

звался ибн Салим на вопрос пациента.
– Пришел созерцать звезды?

– Вспомнить свое прошлое...

– Не мешало бы подумать и о будущем.

– Зачем? Ведь все, что мы планируем, все равно не

сбывается. Так зачем занимать свои думы, бессмысленно пытаясь построить будущее?

– Тот, кто не верит в свое будущее, конченый чело

век, - Ахмед Али присел в кресло рядом.

– Значит, я такой и есть, - выдержав непродолжи

тельную паузу, заявил Дэниел.

– Мысля так, ты совершаешь самую большую

ошибку в своей жизни - теряешь надежду!

– Надежду? Во что? Что мне осталось в этой жиз

ни? Ради кого теперь жить? Я потерял всех, кого лю

бил.

– Ты живешь лишь для себя. Никакая потеря не

должна лишить тебя жизни.

– А одиночество? Что мне делать с ним?

– Жизнь непостоянна, и насмешница судьба часто

лишает нас самого дорогого. Однако время лучший лекарь, - в голосе египтянина чувствовалась тоска, и

чуткий слух собеседника уловил это.

В наступившем молчании былые соперники пытались предугадать мысли друг друга.

– Признайся, Ахмед, что тоже скучаешь без Эллен.

Не стоит скрывать, я знаю, что ты был неравнодушен к ней.

– Я любил Мэриан. Она была моей путеводной

звездой. Я готов был жизнь отдать за нее, если бы знал, что этим спасу ее... Но я был бессилен. Всевыш

нему было угодно разлучить нас.

– Как ты мог полюбить Эллен, ничего о ней не

зная?
– Дэниела рассердило признание былого конкурента.

– Истинная любовь не требует дознания, она не

терпит излишних слов и порой должна примириться с безответностью.

– И у тебя никогда не было задних мыслей?

– Задние мысли бывают у низких и погрязших в