Избранное. Том 1
Шрифт:
Если коэффициент увеличения конечной продукции
Перемножение коэффициента роста конечной продукции на одного работника и коэффициента ее роста на единицу производственных фондов означает, что реальный объем работы предприятия соизмеряется со всеми ресурсами живого и прошлого труда, находящимися в распоряжении предприятия» (с. 62).
Из вышеизложенного следует, что А. И. Кац понимает проблему нахождения основного показателя результатов хозяйственной деятельности предприятия как механическое перемножение и деление ряда частных показателей, отражающих отдельные стороны работы. Но такой подход к экономическим процессам не является научным. В этом убеждает и дальнейшее чтение брошюры А. И. Каца. Например, на 68 странице сообщается, что рост человеко-фондо-продукции можно определять «в виде сложения либо умножения показателей роста конечной продукции на одного работника и на единицу производственных фондов… Вместе с тем в итоге предпочтение следует отдавать перемножению показателей конечной продукции на одного работника и на единицу производственных фондов, поскольку тем самым при повышении обоих этих показателей получается наибольший рост человеко-фондо-продукции». В общем, считай как хочешь – лишь бы получился наибольший результат.
Далее хотелось бы остановиться на универсальности человеко-фондо-продукции, которую неоднократно подчеркивает А. И. Кац. Чтобы составить себе полное представление об этом свойстве предлагаемого показателя, следует рассмотреть круг ограничений, при соблюдении которых действие человеко-фондо-продукции оказывается, по мнению автора, эффективным. «Обобщающим, синтетическим показателем хозяйственной деятельности предприятия… является… показатель человеко-фондо-продукции, при выполнении плана по номенклатуре продукции и отсутствии перерасхода фонда заработной платы» (с. 37). Итак, два первых ограничения даются сразу. Отметим здесь, что применение таких двух ограничений в дополнение к прибыли автоматически сняло бы все возражения А. И. Каца против применения этого показателя даже в условиях действующей системы ценообразования, а следовательно, сделало бы излишним построение нового показателя. Однако эти два ограничения оказываются недостаточными для нормального действия показателя А. И. Каца.
Для расчета первого составного элемента этого показателя «должно быть дополнительно соблюдено следующее общее правило: когда при улучшении технических характеристик получаемых со стороны комплектующих деталей, узлов и т. д. повышаются цены на них, но вместе с тем остаются на прежнем уровне цены на изделия, изготовляемые самим предприятием, комплектующие детали, узлы и т. д. учитываются по ценам предыдущего периода» (с. 38). При дальнейшем рассмотрении своего показателя автор убеждается в том, что человеко-фондо-продукция при всей ее универсальности почему-то не отражает и не стимулирует улучшения качества продукции. Поэтому вводится дополнительная подпорка в виде шкалы отчислений в поощрительные фонды за улучшение качества продукции (см. с. 146). Наконец, пятое ограничение состоит в необходимости применения при расчете человеко-фондо-продукции только сопоставимых, неизменных цен (с. 62, 70). Использование реальных, текущих цен делает этот показатель на редкость беспомощным.
Таким образом, даже этот неполный перечень ограничений, необходимых для нормального функционирования нового показателя, свидетельствует скорее о его условности, надуманности, нежели об универсальности, широко декларируемой в книге А. И. Каца.
В чем же основная причина неприемлемости концепции человеко-фондо-продукции? На наш взгляд, эта концепция практически ничего не добавляет к проблеме точного учета и соизмерения общественных затрат и результатов в народном хозяйстве. А именно решение этой проблемы – центральный пункт исследований по определению основного показателя результатов хозяйственной деятельности социалистических предприятий. Нахождение такого показателя не схоластическая задача, а практический шаг на пути к рационализации всей системы управления общественным производством. Комбинации же различных частных показателей, связанных между собой в самых разнообразных, чисто произвольных соотношениях, едва ли могут привести к удовлетворительному решению этой важнейшей задачи.
Предложенная А. И. Кацем конструкция универсального экономического показателя представляет интерес не сама по себе, а как образчик продукции целого направления в экономических исследованиях. Интересно отметить, что представители этого направления изображают себя главными поборниками укрепления планового начала в советской экономике, обвиняя сторонников широкого использования стоимостных форм при социализме чуть ли не в развязывании стихии рынка. Однако суть проблемы лежит совсем в иной плоскости. Новая экономическая реформа означает не замену плана стихией, а внедрение в жизнь новых форм и методов планового руководства экономикой.
В предыдущих разделах этой работы уже подчеркивалось, что отмена административной указки отнюдь не ведет к бесплановости. Напрасны опасения, что предприятия, освобожденные от тяжелого груза различного рода предписаний, будут вести себя как непутевые наследники, бесконтрольно растрачивающие выделенные им средства. Устранение мелочной опеки над предприятием не имеет ничего общего с отказом от общественного регулирования его деятельности. Весь вопрос в том, каков характер этого регулирования. Предприятию действительно не будет больше предписываться, из какого материала производить те или иные изделия. Оно может применять для этих целей и сталь, и пластмассу, и даже золото. Но за каждый из этих материалов оно должно платить, причем из своего кармана. Размер платы за потребляемые ресурсы и есть общественный барьер на пути бесхозяйственных решений. Эти экономические ограничения фиксируют лишь основные требования общества, предоставляя предприятиям право широкой хозяйственной инициативы. Инициатива эта целиком направляется экономическими нормативами.
Таким образом, изменяется не сам принцип планирования, а форма плана, способ доведения общественной выгоды до сознания каждого работника. Смысл новых методов заключается в том, чтобы общественная польза осознавалась через личную выгоду, через непосредственный материальный интерес. Необходимость такой перестройки производственных социалистических отношений вытекает из их природы. Поскольку труд не стал еще первой жизненной потребностью, материальное стимулирование является основным методом вовлечения трудящихся масс в хозяйственную жизнь. Причем этот метод по самой своей природе не может выступать иначе, как в экономической форме. Не административное принуждение, а личный материальный интерес должен вовлекать работника в орбиту общественной трудовой деятельности. В этом состоит специфика социализма как общественного строя, в котором распределение предметов потребления осуществляется пропорционально трудовому вкладу каждого работника.
Увязка материальных интересов каждого работника с экономическими интересами всего общества, объективно необходимая при социализме, диктует нам единственно возможную форму доведения плана до каждого производственного звена, до отдельных работников. В том и состоит специфика социализма, что, с одной стороны, материальный интерес, возможность получить приращение личных доходов толкает работника на затрату труда, а с другой – этот интерес соответствует задачам общественного развития, заранее предусмотрен и направлен в нужное русло. Именно эта отличительная черта производственных отношений социализма и определяет объективную необходимость перехода к экономической форме плановых заданий. При этом обязательность выполнения плана остается незыблемой; но речь теперь идет не просто об административной директиве, а об экономической необходимости, которая обретает силу закона. План, существующий в форме стимула, – вот, на наш взгляд, основная идея хозяйственной реформы, намеченной сентябрьским Пленумом.
Реализация этой идеи требует от экономистов значительного углубления научных исследований, в которых должны решаться практические вопросы экономического управления производством и проблемы экономической теории социализма. Особенно актуальной становится задача совершенствования планирования экономических нормативов, которые начинают играть ведущую роль в управлении предприятиями и хозрасчетными объединениями. Как было показано в других разделах этой работы, вопросы установления платы за производственные фонды, за естественные и трудовые ресурсы, ценообразования и материального стимулирования решаются в настоящее время далеко не однозначно, а главное без достаточного экономического обоснования. Если в условиях прямого распределения продукции и ресурсов это обстоятельство не имело значения (что и приводило к серьезным экономическим просчетам), то устранение имевшихся недостатков требует не только выдвижения экономических показателей на первый план при решении хозяйственных вопросов, но и резкого улучшения качества самих этих показателей.
Переход к новым методам управления требует создания гибкой системы экономических рычагов, и в первую очередь цен. В этой связи особое значение приобретает выявление количественных закономерностей изменения потребления продукции в зависимости от уровня цен (изучение эластичности спроса от уровня цен). Эта проблема особенно остро встала в розничной торговле, где наметилась совершенно определенная тенденция к переходу от единовременных глобальных пересмотров цен к политике маневрирования ценами в зависимости от спроса. Однако пока еще здесь преобладает эмпирический подход к установлению цен на товары повышенного спроса или определению размеров уценки неходовых товаров. Ежегодно государство выделяет значительные средства на уценку предметов потребления. Но само по себе выделение этих средств еще не гарантирует реализации товаров. Действительно, какие товары и насколько необходимо уценить, чтобы обеспечить достаточное повышение спроса на них? Как найти оптимальный размер снижения цены на каждый товар, т. е. такой, при котором обеспечивается его реализация и в то же время соблюдаются интересы государства?