Чтение онлайн

Понятие убыточности производства всегда имело вполне определенный смысл: убыточный продукт – это продукт общественно невыгодный, произведенный либо с непомерными затратами, либо вообще не отвечающий общественной потребности. Что же касается планируемого производства, то оно должно быть обязательно общественно выгодным, необходимым для развития народного хозяйства. В противном случае исчезает экономическое содержание понятия «план», ибо планировать производство убыточной продукции – значит признавать общественно полезным сознательное создание диспропорций в хозяйстве. Существование убыточного производства допустимо только в том случае, когда оно результат диспропорции, вызванной необходимостью учета внеэкономических факторов. В современных же условиях плановая убыточность возникает главным образом из-за неправильно установленных цен.

Еще одним отрицательным последствием недостаточно обоснованного планирования цен и рентабельности является заинтересованность предприятий в «выгодном» ассортименте продукции, который зачастую оказывается невыгодным народному хозяйству. Необходимость устранить условия, вызывающие это противоречие между предприятием и обществом, в настоящее время становится особенно острой, поскольку прибыль теперь – основной показатель хозяйственной деятельности предприятий и главный источник материального стимулирования.

Таким образом, система цен социалистического хозяйства нуждается сейчас в серьезной перестройке. Эта перестройка будет тем эффективнее, чем быстрее наши экономисты откажутся от ряда догм, долгое время господствовавших в теории и практике планового ценообразования. Рассмотрим некоторые из таких догм.

Что за странный вопрос? Каковы общественные затраты на производство продукции, таковы должны быть и цены. Снижение затрат – вот единственно реальная база снижения цен на продукцию. Этот теоретический тезис знает любой советский экономист. Однако практика ценообразования значительно разошлась с теорией. Одна сторона формулы – «низкие цены» оказалась оторванной от другой – «низких затрат», возведенной в абсолют, в известной мере фетишизированной. Абсолютно правильное положение о снижении цен по мере снижения затрат на практике было заменено проведением политики низких цен. Эта догма проявлялась в плановом ценообразовании при установлении минимальной рентабельности (3—5 % к себестоимости), в сознательном планировании убыточности ряда производств.

«Политика низких цен» (при фактических высоких затратах) получила и свое теоретическое обоснование. Так, акад. К. В. Островитянов сравнительно недавно писал: «С точки зрения хозрасчета чрезмерно высокая норма рентабельности не способствует борьбе предприятия за снижение себестоимости продукции, обеспечивая ему и без того значительный чистый доход» [22] . Еще более категорические заявления в пользу установления низкого уровня рентабельности при планировании цен можно прочесть в различных изданиях учебника «Политическая экономия».

Убедительная критика этих положений содержится в книге Л. А. Ваага [23] . Поэтому нет необходимости вновь подробно разбирать их теоретическую несостоятельность. Хотелось бы отметить лишь один момент. Акад. К. В. Островитянов, развивая свою аргументацию, упускает из виду, что предприятия не распоряжаются по своему усмотрению всей массой прибыли. Предприятие заинтересовано в получении большей массы прибыли не непосредственно, а через долю, остающуюся в его распоряжении. Если, скажем, с изменением уровня прибыли будет соответственно меняться норма бюджетных отчислений, то это никак не скажется на финансовом положении предприятия. И наоборот, можно создать предприятию льготные условия или более жесткий финансовый режим, не меняя уровня рентабельности. Таким образом, на заинтересованность предприятия в изыскании ресурсов для роста прибыли оказывает влияние не только уровень цен, но и характер финансовых взаимоотношений предприятия и общества.

Цена, отражающая в полной мере реальные общественные затраты, необходима в условиях осуществления полного хозяйственного расчета. Одним из проявлений урезанности хозрасчета, существовавшей до настоящего времени, было планирование цен на уровне, приближающемся к себестоимости. Такая цена по своему содержанию не могла выполнять присущей ей роли народнохозяйственного измерителя, а осуществляла вспомогательные функции в условиях прямого распределения производственных ресурсов. Причем если на определенном этапе хозяйственного развития эта система цен соответствовала сложившимся условиям управления экономикой, то в последние годы она выступает как одно из наиболее существенных препятствий для внедрения в жизнь экономических принципов ведения социалистического хозяйства.

В этой связи нельзя не согласиться с оценкой, которую дает существующей системе ценообразования В. В. Новожилов. Анализируя условия, в которых могла возникнуть концепция минимальной цены, он пишет: «В то время перед политикой цен не ставилась задача согласования рентабельности с планом, хозрасчетной выгоды – с народнохозяйственной эффективностью… Цены не содержали ни нормативной прибыли от производственных фондов, ни дифференциальной ренты и недостаточно сообразовались с качеством продукции и спросом на нее. Такое ценообразование соответствует полной централизации распределения всех ресурсов по назначениям при регулировании индивидуального потребления, но несовместимо с демократизацией экономического управления… Бесплатность… пользования материальными ресурсами (бесплатность капиталовложений, пользования производственными фондами и природными богатствами) противоречит современной тенденции развития производительных сил – интенсификации использования всех ресурсов» [24] .

Таким образом, при рассмотрении действующей еще системы цен было бы ошибкой осуждать ее вообще, т. е. безотносительно к конкретным условиям воспроизводства и хозяйственного управления (хотя следует отметить, что полностью централизованное распределение ресурсов вообще делает излишним существование цен в соответствующем их реальному содержанию смысле). Поэтому, анализируя позицию сторонников минимальной рентабельности и цен, следует ставить им в вину не тот факт, что они защищали эту схему ценообразования, а то, что они представляли ее как единственно мыслимую для социалистической экономики.

В частности, нельзя не отметить, например, ту категоричность, с которой совсем недавно отвергалась сама возможность включения в цену платы за производственные фонды: «Было бы совершенно неправильно включать в цены норму чистого дохода, исчисляемого пропорционально всем производственным фондам, вложенным в производство… – читаем мы в уже цитировавшейся книге К. В. Островитянова. – Отнесение стоимости прибавочного продукта ко всем производственным фондам… не оправдывается никакими народнохозяйственными соображениями» (с. 103). Сейчас даже трудно поверить, что такими утверждениями еще три-четыре года назад буквально была переполнена экономическая литература по вопросам совершенствования ценообразования и хозяйственного расчета!

Концепция минимальной рентабельности приводит на практике к целому ряду экономических просчетов. Сторонники заниженных цен на средства производства рекламируют их как метод экономического стимулирования внедрения новой техники. При этом рассуждают предельно просто: чем дешевле товар, тем его охотнее покупают; поэтому установление низких цен на новую технику будет способствовать ее широкому применению. Однако логику домашней хозяйки не следует распространять на экономическую политику. Дело в том, что низкие цены на прогрессивную технику и материалы только тогда способствуют быстрому развитию производительных сил, когда они отражают низкий уровень затрат на производство этих продуктов. Если же уровень общественных затрат высок, а цены устанавливаются ниже затрат, то это не дает возможности выявить реальную экономичность новой техники и ведет к нерациональному использованию дефицитных материалов.

В данном случае политика низких цен приходит в противоречие с политикой низких затрат. Наиболее резко это противоречие, вызванное несовершенством практики ценообразования, проявляется в быстро развивающихся отраслях производства, таких, например, как химическая промышленность. Сошлемся на некоторые факты.

Известно, что использование минеральных удобрений в сельском хозяйстве дает огромный экономический эффект. В особенно благоприятных условиях рубль затрат на минеральные удобрения дает доход при производстве льна-долгунца 3,68 руб., картофеля – 3,04 руб., хлопчатника – 1,73 руб., зерновых культур – 1,32 руб., сахарной свеклы – 0,99 руб. В то же время производство минеральных удобрений в СССР имеет относительно невысокую рентабельность, а по отдельным продуктам даже убыточно. Причиной тому – цены. Они были установлены в конце 1940-х – начале 1950-х гг., когда производственные связи между промышленностью и сельским хозяйством, между государством и колхозно-кооперативным сектором в основном регулировались административными методами. С тех пор цены на продукцию сельского хозяйства намного возросли, а цены минеральных удобрений по существу остались без изменений. Они по-прежнему почти вплотную привязаны к себестоимости, а иногда даже опускаются ниже уровня текущих затрат. В результате чистый доход от применения минеральных удобрений при производстве различных культур делится между химической промышленностью и сельским хозяйством (табл. 1).