Мы входим в заповедную рощу. Меня встречает знакомая влажная прохлада, которая здесь держится даже в самый жаркий день. Идем по самшитовому «кольцу». Еще рано, и посетителей нет.
Я говорю Пономаренко:
— Какая тишина!
— Приехали бы месяца на два раньше, — отвечает он, — в роще полно было черных и серых дроздов, особенно по утрам. Здесь множество улиток. Дрозд схватит улитку клювом за мякоть, найдет чистый камушек и начинает разбивать ее — только стук стоит кругом.
Мы переходим через глубокие лабиринты балок по новым мостам. Дорожки расчищены, выровнены и плотно убиты щебнем и ракушечником. На ветвях, стволах и стеблях самых интересных представителей растительного мира рощи висят таблицы с номерами, латинскими и русскими названиями вида, с обозначением возраста, высоты, диаметра и полезных свойств дерева. Да, Петр Давыдович за два года выполнил свое обещание и превратил тисово-самшитовую рощу в живой, культурный и умный музей природы. А рядом со входом в рощу уже заложен каменный фундамент здания, где будут собраны образцы растений и зверей всего Кавказского заповедника.
Возвращаемся на площадку у выхода и присаживаемся на скамью под шатром огромных буков и тысячелетних тисов.
— Вот с этого дерева, — Михаил Сафонович поднял глаза на старый высокий бук против нас, — с десятиметровой высоты падала на землю змея. Большой, метра полтора, полоз. И не один раз. Шлепнется о землю животом и как ни в чем не бывало быстро уползет в самшит. С такой же высоты и ящерицы падают на брюшко — и хоть бы что. Значит, и змея и ящерицы забираются на деревья. Змея, видно, охотится там на птиц: недавно одну убили, а внутри у нее целая сойка.
Как может тяжелая змея упасть с такой высоты и не убиться? Ну, у ящерицы, у той лапки есть: лапки спружинят — и ей ничего. А змея ведь падает прямо на живот. Я думаю, у нее другое. Змея, когда ползет, опирается на кончики ребер Наверно, когда она падает с дерева, кончиками ребер натягивает кожу, парашют делает и словно летит в воздухе, а упадет — на кончики ребер, как на пружины, опирается.
…К роще подъезжают одна за другой санаторные машины. Группы людей, молодых и старых и совсем юных мужчин и женщин, предводимые экскурсоводами, направляются к входу.
Михаил Сафонович встает со скамьи. У него начинается рабочий день.
27 июня 1937 года—5 сентября 1948 года.
Кавказский заповедник — Ростов-Дон
СТИХИ
Стихи военных лет
Песня о серебряной роте
Сибирская партизанская
Из дальнего походаИдет сквозь злой буранСеребряная рота [5]Сибирских партизан.Их бороды седые —Как белые снега.Кругом хребты крутые,Кругом шумит тайга.В сугробах тонут лыжи.Все тропы замело.Но с каждым шагом ближеТасеево-село.Проходят партизаны,Знамена впереди,Запекшиеся раны —Как орден на груди.Идут и вспоминаютТоварищей своихИ песню запеваютПро славные бои:«Ты, наша песня, взвейся,Как сокол, высоко!Лежат белогвардейцыУ сопок далеко.Легли от наших сабельСреди своих волчатКрасильников, и Каппель,И адмирал Колчак!»Из дальнего походаИдет сквозь злой буранСеребряная ротаСибирских партизан.
5
Серебряная рота — рота стариков в партизанских отрядах Сибири.
Полыночек
Зашло за горы солнце, на поле пал туман,В тумане конник мчится в крови горячих ран.Седой курган встречает на дальнем он пути:«Среди степи широкой меня ты приюти!»Оковано седельце черкесским серебром.Коня ездок стреножил походным чумбуром.«Кусточек-полыночек! Здорово, брат родной!Кусточек-полыночек! Казака приукрой!Три дня, три долгих ночи скачу в кадетский тыл.Дроздовские дозоры я в схватке порубил.Не страшно мне ни шашек, ни вражьего свинца:Товарищ Ворошилов на Дон послал гонца!»И горький полыночек листками шевелит,Колышется под ветром и так он говорит:«Здоров и ты, мой братец, и конь твой вороной!Ложись ко мне спокойно чубатой головой!Но только, брат любимый, послушай ты меня:Ложись ко мне поближе, а в ноги ставь коня!Коль враг ночной дорогой проедет иль пройдет,Твой конь тебя разбудит: он топнет и заржет.А если будет красться по травам враг лисой,В лицо тебе я брызну холодною росой!»
Два буденновца
Порошило снегами,Ледяною крупой,Сквозь пургу над стогамиМесяц плыл голубой.Едут двое в метелиЧерез яр да с горы,И метелица стелетСнеговые ковры.«Намела — пропади ты! —На беду, на лиху!»Утопают копытаВ лебедином пуху.От кадетской поганиУходить надо вскачь.Стали верные кони,Стали кони — хоть плачь.Но в буране белёсом,Как степная сова, —Не проклятья, не слезы,А такие слова:— Ты послушай, Григорий!В смерти нет нам стыда:На земле и на мореСветит наша звезда.Пусть же плещет пожаром,Чтоб в последнем боюМы с тобою недаромКровь пролили свою!— Мы не сгинем, Никола:Над страной молодойНаша думка веселойЗагорится звездой!Этой ночью студеной,Не смыкаючи глаз,Командир наш БуденныйВспоминает о нас!
Бой под Ровно
1
В сказке этого не выдумать:За комбригом боевымНа конях, что взяты из дому,Мчатся шесть братов Гудим.Набежали грозной тучею,Песню — «Яблочко» поют,Словно пашут землю тучную,Словно в кузнице куют.То не грома отдаленногоЗа горой гремит раскат.То дивизии БуденногоШляхту польскую громят.Где алеют крылья знамени,Где клинки горят, как жар,Проскакал в дыму и пламениВорошилов — комиссар.Рядом шашкою любимоюРубит Дундич молодой:«Потускнела ты, так вымоюВражьей кровью — не водой!»
2
Как шуляк, кругами ловкимиНа кобылке воронойДед Моряк с двумя винтовкамиКольт обходит стороной.У бойца — своя сноровочка,Дед недаром щурит глаз:Под рукой одна винтовочка,А другая — про запас.«Моряку не быть вороною!» —И ремнями у седлаЦинка накрепко патроннаяПриторочена была.Применился, как вольготнее,И ударил он свинцом:Смолкло горло пулеметное,Пулеметчик — вниз лицом.
3
Палаши сверкают панские,Кони сытые несут,Пики острые уланскиеНаклонились на весу.Ой, беда! Никиту СединаДалеко завлек кураж.Погибать Никите Седину:Полминуты — и шабаш!Взвод улан летит погонею,За спиной все ближе крик:«Зайца красного догоним мы!Гей, сдавайся, большевик!»Что случилось?В скачке бешенойНе понять им сгоряча:Уж стоит Никита спешенныйИ винтовку снял с плеча.Он на землю сел калачиком:Длинный, значит, разговор!Усмехнулся тут и начал онПо уланам бить в упор.«Будет, дескать, угощение,Чай внакладку господам!Напою — мое почтение:Сам налью и сам подам!»Коня вздыбились уланские,Закусили удила.Пулей срезанные, панскиеС седел падают тела.
По-за Доном, за рекой
По-за Доном, за рекойПролетает ветер.В синем небе высокоЯсный месяц светит.Подъезжают казакиК молодому гаю.Рубежи твои крепки,Сторона родная!Сокол по небу плывет,В небе вьются тучи, —Лезть в советский огородМы врага отучим!
Переправа через Вопь
Капитану Красновскому и батальонному комиссару Мерзликину посвящаю.
Запылал камыш кругом,И кипит речная топь.Немцы держат под огнемПереправу через Вопь.Их окопы на крутом,На высоком берегу.Ни водою, ни огнемНаш напор не смять врагу!Первой роте дан приказЧерез реку перейти.Лейтенант, прищурив глаз,В карту смотрит по пути.И под вой и грохот мин(Так Сиваш прошли отцы)Входят в воду, как один,Красной Армии — бойцы.Вот они на том, крутом,На плененном берегу.Перед грозным их штыкомНемцы по полю бегут.Но у немцев злой расчетВ штабе армии готов:От других отрезать рот,Уничтожить смельчаков.Всею силой огневойБьют и бьют, освирепев.Гул орудий над водой,Самолетов хриплый рев.Градом стали и свинцаПенят воду добела,Чтоб из смертного кольцаРота выйти не могла.Но та этом, луговом,На советском берегуПод свинцом и под огнемГибель близится к врагу.Сквозь разрывов гром и жар,В тучах дыма и земли,Капитан и комиссарПолк в атаку повели.У обоих стать одна,Оба — в ногу — впереди.Пламенеют орденаУ обоих на груди.Старше друга капитан,Только молод он на вид:Он на теле тридцать ранВ память прошлых битв хранит.Комиссара комсомолНа заводе воспитал.Комиссару Халхин-ГолБоевою школой стал.Так идут они вдвоемИ ведут с собою полк.Сам железом и огнемОкружен фашистский волк!