Избранное
Шрифт:
Золотые яблоки
В жестокие дни былые Мечтал наш народ о садах, Где яблоки золотые Горят, словно жар, на ветвях. Сказания в годы злые В труде и борьбе он слагал Про яблоки золотые И воду живую искал. Ты стала навек, Россия, Свободной Советской страной, И яблоки золотые Горят над живою водой! Цветение чая
Первая неделя октября. Начиная жизни новый год, Чай раскрыл бутоны и цветет, И в листве сверкают и горят Желтые тычинки-огоньки, Белые снежинки-лепестки. Теплый воздух нежен и душист. Потемнела неба синева, Тихо дышит сонная трава, Набухает влагой чайный лист… Зажурчала чуть слышней вода. Задрожала меж камней звезда. Чайный лист
С моря дышит соленый бриз, Дорога ныряет вверх и вниз. Легко катиться с горы арбе, Буйвол бредет, будто сам по себе. Стучат по камням два колеса. Щурит на солнце Вано глаза, Смотрит он в небо и так поет: — Солнце за горы идет на заход. С солнцем мы встали, с солнцем уснем — Мы дружно и крепко работали днем. Скажу я: «Приемщик, с почетом встречай Наш кобулетский колхозный чай!» Главный технолог к весам подойдет, Горсть возьмет, к лицу поднесет, Он улыбнется, глава блеснут: «Хороший лист и честный труд!» Спросит приемщик: «Кто привез?» «Кто привез? Что за вопрос! Имени Сталина — наш колхоз!» Превращение листа
Ссыпан, взвешен и разложен Для томленья чайный лист, И по желобу он сброшен К огневым машинам вниз. Из машин, что жарко грели, Вышел он опять на свет, И сменил густую зелень Благородный медный цвет. А потом на раме шаткой Так трясли, что думал он, Будто злою лихорадкой Был внезапно поражен. Вот он кружится, измучен, Сухо в ролере шурша. Вот лежит он, туго скручен, Не дрожа и не дыша. Лента движется недаром И движенью не перечь: Обдает горячим паром Чайный лист сушилка-печь. В резку лист берут отсюда, И его крошат ножи, И тогда каким-то чудом, Бездыханный, он ожил. Золотистый и душистый, Возрожденный в кипятке, Он с бурлением и свистом Бьет в походном котелке. Плевел
Ни на что не годный Дикий тощий злак Вырос худородный Полотой сорняк. Но могучий корень Был у сорняка. Этот злак упорный Пережил века. Нив единоличных Горькая судьба, Он в полях пшеничных Забивал хлеба. Он сражался с рожью, Он ячмень глушил. «Наказаньем божьим» Он в столетьях слыл. Говорили люди: «Пред судьбой смирись! Было так и будет: С силой не борись!» Былью стародавней Стал «закон» нам тот: Где наука правит, — Чистый хлеб растет. Потому что дышит Без оков земля, Потому что вышел Трактор на поля. Плевел злой, что пашни Засорял подряд, Был наукой нашей В переделку взят. Плевел опылили Не его пыльцой. К сорняку привили Колос налитой. Крепкий, мощный корень, Сто стеблей на нем: Колос во сто зерен Над любым стеблем. И его не сушит Самый сильный зной. Он живет — не тужит На земле любой. Ни песка, ни камня Не боится он. Плотный куст, как знамя: Высоко взнесен. Светят в небе зори. Получи, страна, Десять тысяч зерен С каждого зерна! Разведчик
Веселый, пытливый и смелый, Ты снова собрался в поход, И снова волна зашумела, И ветер исканий поет. Шагай же, где не было следа, Где люди еще не прошли, Чтоб всюду открыть и разведать Богатства советской земли. Ты видел Каспийское море И бьющий о скалы прибой. Кавказа высокие горы Сверкали в снегах над тобой. Встречали тебя и поили Кубань, и Аракс, и Кура. Тебя ледники леденили, Томила в пустынях жара. В гранитные двери Урала Ты вышел на новый простор. Там грозная песня марала [7] Гремит над вершинами гор. Там синим туманом окутан Другой поднебесный хребет. Широкие реки текут там, И в мире подобных им нет. По ним, как стеклянные глыбы, Со звоном проносятся льды, И спорят гигантские рыбы С напором весенней воды. Размыты волною и ливнем Обрывистые берега. Там мамонта желтые бивни Нацелены в сердце врага. На отдыхе в реку ныряя, Охотник со дна достает То камень с отточенным краем, То рог, превращенный в копье. И дикие гуси, под осень Снимаясь с гнездовий своих, В зобах самородки уносят Неведомых рек золотых. Искать — человечье призванье, Дорога в горах не близка. Спеши же к реке без названья: Пусть названа будет река! Всходи на отвесные стены Над пенной таежной рекой. Врубайся в руду молибдена Упорной стальною киркой. Два легких ствола вместо лодки И шест в напряженной руке… Звенят и горят самородки, Сшибаясь в заплечном мешке. Ты солнца сгустившийся пламень Добудешь из тьмы рудников, И травы, и корни, и камни Расскажут о тайнах веков. Ничто их не скроет, не спрячет. Шагай же бесстрашно вперед. Пусть радостней все и богаче Отечество наше живет! 7
Марал — сибирский олень.
Капель
В феврале метут метели, След ровняя за собой, Но над лесом белых елей Вдруг проглянет, как в апреле, Купол неба голубой. И закапали, запели Вперезвон и вперебой С веток частые, капели. Не страшны для нас с тобой Эти поздние метели: На поляне на лесной Солнце встретилось с весной. Весна в горах
Гром лавин, шмелиный гуд, Блеск горячий дня. С крутизны ручьи бегут, Пенясь и звеня. Снег в ущельях у реки Отступает ввысь. Первоцветов огоньки Вдоль тропы зажглись. Золотой и голубой, И каких здесь нет! Мил в апреле мне любой Ранний нежный цвет. По лесам — зеленый дым Молодых листков. Весь в огне кизил. Над ним — Трепет мотыльков. Замолкает птичий свист, Гаснет синева. Слышу я, как дышит лист, Как растет трава. Горная река
Стремительна и глубока С кудрявых гор течет река. Она, прозрачная до дна, В июльский полдень холодна, И в глубине, на дне у ней — Цветные россыпи камней. Гремя и прядая, вода Людей скликает и стада, Чтоб напоить в палящий зной Кипящей влагой ледяной. Бегут года. Гремит вода, Не иссякая никогда! Дельфин
Он режет зеленую глубь воды, Меж водорослей скользя. До первой и острой, как соль, звезды Ему отдохнуть нельзя. Семейство сельдей расплескало ртуть: Трепещет живой садок. Песчинки и корни у них во рту, Цветы водяных садов. И вновь — на поверхность и курс на ост, Играя, берет дельфин, И пену взметает тяжелый хвост Сильней и быстрей, чем винт. Охота дельфинов
Утих прибой — И голубой Залив перед тобой. Плывет дельфин, Еще один, А там за ним другой… Наперерез И плеск, и блеск Атласных черных спин. Один, другой… Сверкнул дугой Ныряющий дельфин. И вот смотри: Ведут все три Охоту сообща И гонят сельдь В рыбачью сеть, Играя и плеща. Живой камень
Над рекой склонись гремучей И в прозрачной глубине Ты заметишь плоский камень, Шевелящийся на дне. Как и все его соседи, Что в песке лежат, он ряб. Только он живой и быстрый, Потому что это краб. Но не знает он прибоя И морских соленых вод: Занесенный птицей в горы, Он давно в реке живет. И вокруг него повсюду Галька пестрая видна. Год от года постепенно Принял краб окраску дна. Осторожною рукою Этот камень тронь слегка — И помчится боком, косо Он среди известняка. Медуза
Туман дымится влажный Над спящею травой. Банан качает важно Шуршащею листвой. И вечер убаюкал На медленной волне Стеклянный легкий купол В морской голубизне. По краю опоясан Он яркою каймой (Игра сравнится красок Лишь с радугой самой). Течению послушен, Пронизан светом весь, Он кажется воздушным И потерявшим вес. Но нет, узнал я летом — Медуза тяжела: Как будто купол этот Из жидкого стекла. Медуза спать не хочет, Совсем ей не до сна: В воде и днем и ночью Добычу ждет она. И щупальцы, как змеи, Скользят то вверх, то вниз Схватить ее посмеешь Смотри не обожгись! А выбросишь на берег Тогда увидишь ты, Глазам своим не веря, Лишь лужицу воды. Рододендрон
Кавказский рододендрон густ Необычайно так. Здесь куст цепляется за куст И труден каждый шаг. Он в желто-огненных цветах, Высоких гор краса, И на коричневых листах Дождем дрожит роса. Оплошною зарослью покрыт Подоблачный хребет. Туда заостренных копыт Ведет знакомый след. Прохладны чащи и темны, И там детей своих Оберегают кабаны От хищников лесных. Поделиться с друзьями: