Отражая в Иорданенепонятный людям танец,душа летает мертвеца.Теперь покойник — иностранец:кусок спины, кусок лица.Душа цела. Душа бойцанас вопрошает: «Изральтяне,кто отомстит меня, юнца?»«Я, — отвечаем мы, — за нами,за нами — мы. Нам нет конца,на сыновьях лицо отца,и впереди нас только знамяс небес смотрящего Творца,и знамя это — небеса!».
(1969)
" Здесь ли я? Но Бог мой рядом, "
Здесь ли я? Но Бог мой рядом,и мне сказать ему легко—— О, как прекрасна неоглядностьи одиночество всего!Куда бы время ни текло —мне все равно. Я вижу радость,но в том, что мне ее не надо,мне даже сниться тяжело.Однако, только рассвело,люблю поднять я веко ока,чтобы на Вас, мой друг, на Богасмотреть и думать оттого:— Кто мне наступит на крыло,когда я под твоей опекой?
1969 — 1970
" Сквозь форточку — мороз и ночь. "
Сквозь форточку — мороз и ночь.Смотрю туда, в нору.А ты, моя жена и дочьсидишь, не пряча грудь.Сидишь в счастливой красоте,сидишь, как в те века,когда свободная от телбыло твоя тоска.Вне всякой плоти, без оковбыла твоя печаль,и ей не надо было слов —была сплошная даль.И в этой утренней дали,как некий чудный сад,уже маячили землихребты и небеса.И ты была растворенав пространстве мировом,еще не пенилась волна,и ты была кругом.Крылатый зверь тобой дышали пил тебя в реке,и ты была так хороша,когда была никем.И, видно, с тех еще времен,еще с печали той,в тебе остался некий стони тело с красотой.И потому, закрыв нору,иду на свой диван,где ты сидишь, не пряча грудьи весь другой дурман.
[1969 или 1970]
" Красавица, богиня, ангел мой, "
Красавица, богиня, ангел мой,исток и устье всех моих раздумий,ты летом мне ручей, ты мне огонь зимой,я счастлив от того, что я не умердо той весны, когда моим глазампредстала ты внезапной красотою.Я знал тебя блудницей и святою,любя всё то, что я в тебе узнал.Я б жить хотел не завтра, а вчера,чтоб время то, что нам с тобой осталось,жизнь пятилась до нашего начала,а хватит лет, еще б свернула раз.Но раз мы дальше будем жить вперед,а будущее — дикая пустыня,ты в ней оазис, что меня спасет,красавица моя, моя богиня.
1970
" То потрепещет, то ничуть… "
То потрепещет, то ничуть…Смерть бабочки? Свечное пламя?Горячий воск бежит ручьямипо всей руке и по плечу.Подняв над памятью свечу,лечу, лечу верхом на даме.(Какая бабочка вы сами!)Чтобы увидеть смерть, лечу.Потом она летит на мне,а я дорогу освещаю.Какая грудь на ней большая!Как тихо в темной тишине!А всюду так же, как в душе:еще не август, но уже.
<Весна 1970>
" Боже мой, как всё красиво! "
Боже мой, как всё красиво!Всякий раз как никогда.Нет в прекрасном перерыва,отвернуться б, но куда?Оттого, что он речной,ветер трепетный прохладен.Никакого мира сзади —всё, что есть, — передо мной/
весна, 1970
" В двух шагах за тобою рассвет "
В двух шагах за тобою рассвет.Ты стоишь вдоль прекрасного сада.Я смотрю — но прекрасного нет,только тихо и радостно рядом.Только осень разбросила сеть,ловит души для райской альковни,Дай нам Бог в этот миг умереть,и, дай Бог, ничего не запомнив.
Лето или осень 1970
" Как хорошо в покинутых местах "
Как хорошо в покинутых местах!Покинутых людьми, но не богами.И дождь идет, и мокнет красотастаринной рощи, поднятой холмами.И дождь идет, и мокнет красотастаринной рощи, поднятой холмами.Мы тут одни, нам люди не чета.О, что за благо выпивать в тумане!Мы тут одни, нам люди не чета.О, что за благо выпивать в тумане!Запомни путь слетевшего листаи мысль о том, что мы идем за нами.Запомни путь слетевшего листаи мысль о том, что мы идем за нами.Кто наградил нас, друг, такими снами?Или себя мы наградили сами?Кто наградил нас, друг, такими снами?Или себя мы наградили сами?Чтоб застрелиться тут, не надо ни черта:ни тяготы в душе, ни пороха в нагане.Ни самого нагана. Видит бог,чтоб застрелиться тут не надо ничего.
1970 <сентябрь, последнее>
Август
Рите
Все осознай: и ночь, и смерть, и август.В них твой портрет, портрет осенних окон,ты вправлена в дожди, ты темный дождь, ты влаганочных полей, где только одинокомаячит столб вдали.О ангел, слышишь —вот исповедь земли,вот повесть страха,вот воздух осени, которым дышишь,сырой травы величие и запах.Здесь твой ночлег и мой неслышный шаг,так оглянись назад перед полетом,лети, ликуй и, осенью дыша,гаси крылом крутые поворотысозвездий августа, пытаясь обогнатьсаму себя печалью непомерной.Вот тени птиц над озером люцерны,и вот всю ночь уходят облака,всю эту ночь уходят, оставляялуну пустую, длинную луну,и только столб, и только птичья стая,и только ты,и тянутся ко снуцветы ночные.Замирает садцветов и трав.Я узнаю начало: ты — темный сад,ты — дождь, ты — листопад,лети, ликуй, кружись, моя случайность!Все осознай: послезакатный сумрак, и тень его,как стыд печальных лет,пока не запертв памяти сумбурнойзасмертный день, мой старый пистолет.
1961
" Неизличимо гибнут числа, "
Неизличимо гибнут числа,пока бессилие моеживет с возлюбленной семьей,ночами одержимо мысля.Как госпитальный коридор,в потемках тянутся предместья,сродни которым ужас лестниц,как взморьем разреженный бор.Я под свечой пишу, читаю,покуда пухлый мотылексвечи изглоданный цветокпо кругу рваному мотает.Кто пишет в полночь Рождества?Пружинящий по скату лыжник?Слепец, стучащий о булыжник?Беглец, не помнящий родства?
1962
Несостоявшаяся поэма
Вступление
Един над нами бог и потолок,метаморфозы года и природы,я отыщу смиренный уголокв своей душе для крохотной свободы,скворешник свой. По-зимнему одиня проживу, как будто в карантине,как зверь на отрывающейся льдине,твердя себе, что мир для всех един.Канатоходец, ветренник, летун,мимо органной жести водостока,скользя по гололедице, найдутвое окно, и выброшу из оконво след тебе толпу таких же лиц:канатоходцев, юношей, девиц.Убью твою любовницу. Вот нож.О страшный сон Иеронима БосхаО запах разрывающихся кож,твоей любви, цветов твоих и воска.А фонари, как чьи-то души, рябьмоей души тревожат и пугают,я не найду, но нечего терять,река моя, пустынница нагая,пророет ход подземный и уйдетк другой реке холодной и пустынной,и устья бесконечный поворотдля каждого покажется единым.
Сонеты к «Несостоявшейся поэме»
1
За голосом твоим, по следу твоему,
За голосом твоим, по следу твоему,за голосом, как за предназначеньем,вдоль фонарей. Там улица в дымухолодного и тихого свеченья.Вот лестница! Укройся здесь. В словах.Ступая на разорванные плиты,ты — узница, ты — требуешь защиты,но ты мертва, и тень твоя мертва.Тянулась ночь. Так тянут за собой.Куда-нибудь. Так вытянуты ливни.Как хороша ты, господи, как дивна!Вот дым качает месяц голубой.Изломан март, и тянется трава,где улица, как тень твоя, мертва.