Чтение онлайн

...Пакет Министерства культуры и оба письма получены в Бонне, отправлены в Штутгарт и вручены.

Об этом пишет мне славный и умный Анатолий Иванович Грищенко, вспоминая наше совместное путешествие в Штутгарт и знакомство с сестрами Хауф.

В те дни обстановка в ФРГ была напряженная. На улицах некоторых городов мы встречали бойких субъектов, которые совали нам в руки предвыборные листовки, призывавшие голосовать за неофашистскую партию. Далее обстановка стала еще сложнее. Но затем произошли важные изменения: к руководству в Федеративной республике пришли реальные люди. Явились возможности для заключения договора с нашей страной, для укрепления мира в Европе. Нет, сестры Хауф в этой стране не одни. Есть и другие - благородные и прогрессивные люди.

1967

ЗАКОЛДОВАННОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ

ПУТЕШЕСТВИЕ НАЧИНАЕТСЯ

В редакцию Всесоюзного радио пришло письмо. Казалось бы - дело обыкновенное. Но это письмо принадлежало к числу необычных :

"Я прослушал рассказ о том, как ученый отыскивал девушку, которой Лермонтов посвятил стихотворение. Очень похожее на это есть у меня. Оно озаглавлено "Mon Dieu" и подписано - Лермонтов... Вот оно...

Краса природы! Совершенство!

Она моя! она моя!

Кто разорвет мое блаженство?

Кто вырвет деву у меня?"

Первая строчка показалась отдаленно знакомой. Но дальше в письме шли еще восемь строф интереснейшего стихотворения, которого я в жизни никогда не читал:

Пусть бог с лазурного чертога.

Меня придет с ней разлучить

Восстану я и против бога,

Чтобы ее не уступить.

И что мне бог? Его не знаю,

В ней все святое для меня.

Ее одну я обожаю

Во всем пространстве бытия.

Во мне нет веры, нет законов!..

И чтоб ее не уступить,

Готов царей низвергнуть с тронов

И в небе бога сокрушить...

В конце письма были указаны адрес и фамилия отправителя: Верховка, Барского района, Винницкой области. Учитель Кушта П. А.

Мне передали это письмо с пачкою других, пришедших в ответ на радиопередачу. Я прочел его, вернувшись домой, во втором часу ночи. А в девять часов утра уже летел на Украину. Стояло жаркое лето, всё стремилось на юг, билет я достал просто чудом.

Разумеется, можно было потерпеть к вылететь, скажем, через неделю. Но я не один. Есть и другие. Жена отказывалась меня понимать: "Как ты можешь оставаться в неведении? Я - не могу!" Да мне и самому не терпелось знать: да или нет? И я полетел.

Полтора часа комфортабельного безделья, и самолет опустился под Киевом, на аэродроме Борисполь. Схватив такси, я помчался сквозь Киев в Жуляны - оттуда идут самолеты на Винницу.

И опоздал! Конечно, надо было еще из Москвы созвониться с Союзом писателей Украины, попросить позаботиться о билете. А теперь... Сегодня самолетов на Винницу больше не будет. На завтра - нет билетов. На поезд опоздал тоже...

Стал я вздыхать у окошечка кассы, рассказал про альбом... Послали к диспетчеру. Стал у него вздыхать, ему рассказал...

Через четверть часа услышал вызов по радио: мне предлагалось приобрести билет и выходить на посадку.

Выхожу - четырехместный самолетик, который называют "воздушным такси". Я вскарабкался на сиденье, рядом со мною сел летчик, надвинул прозрачный колпак, самолетик взревел, разбежался и взмыл. Тут я понял, что до этой минуты летал не на тех самолетах.

Спору нет: летать на наших лайнерах - наслаждение. Можно откинуться, пососать карамель, позавтракать, подремать. Но в круглое окошечко видишь немного, чаще всего застылые облачные сугробы. А тут!.. Со всех сторон окружает тебя сверкающее пространство! А когда, разворачиваясь, самолетик над самым Киевом лег на крыло, я почувствовал себя как Демон над горами Кавказа! Единственно тревожила красная кнопка перед глазами: "Пожар".

– Разве бывают пожары?
– прокричал я в грохоте самолета.

– Сядем!
– прокричал летчик.- А взорвется - не успеем подумать! Так что не бойтесь!

Через сорок минут пошли на посадку - прямо на стадо, которое, закрутив хвосты, расскочилось. Самолет попрыгал, остановился и, только я из него вылез, - исчез.

Я поплелся к аэропорту. Кто-то заносил ногу на мотороллер. Не видя другого транспорта, я попросился пустить на багажник, поставил чемоданчик перед собой. И мы помчались быстрее, чем тот самолет. На повороте я чуть не вылетел и схватился за моего возницу.

Он крикнул:

– Будешь хвататься - будешь больше платить!

Нет, я изо всей силы вдавливал мой чемодан в его поясницу!

Примчались в город. Осадили перед зданием областного комитета партии. Спуская меня с мотороллера, мой благодетель сказал:

– Это я пошутил, что больше платить. Можете совсем не давать, как хотите...

ТОВАРИЩ П. И. ВОРОНОВСКИЙ ПУГАЕТ СЕБЯ И МЕНЯ

Очень быстро я поставил Винницкий облисполком в известность, что в Барском районе отыскалось новое стихотворение Лермонтова, и просил машину, чтобы добраться до Бара и до Верховки.

Мне пояснили, что туда более ста километров, идет уборочная, машины в разгоне; может быть, придется несколько обождать. Но я как-то ловко сумел намекнуть, что в других областях лермонтовские автографы уже находились, а в Винницкой еще ни разу не находились. Так что Винница в некотором смысле как бы "недовыполнила план по автографам".

Посмеялись. Решили отдать меня в руки областного радиокомитета: "Раз письмо пришло на радио - радио и помочь должно".

Вскоре к подъезду подкатил "газик". В нем нашел я поэта Анатолия Бортняка, заведующего литературным вещанием, и Женю Щура-водителя. Ребята живые, культурные, милые. Хорошо было с ними. И путешествие вышло на славу. Еще бы: окрестность какая! За каждым поворотом дороги - новая красота, приветливая, волнующая совершенством линий набегающих друг на друга холмов и какой-то задушевной певучестью, скромностью. И август стоит украинский, долгий и светлый вечер!.. Зато дорога мостилась, верно, еще при Чичикове. И, как написал бы Гоголь, бокам нашего героя досталось порядочно, и он уже начинал ворчать.

До Бара добрались - солнце село. Встречены были редактором местного радиовещания товарищем Вороновским П. И., человеком немолодым, обстоятельным. Впоследствии он еще более усилил приятность нашего путешествия, но вначале меня напугал.

– Нам тут позвонили из Винницы,- сказал он негромко.- Предупредили, что вас интересует учитель Кушта П. А. Мы подняли ведомости отдела народного образования - нет такого в Верховке. Вас разыграли. Есть Кушта ребенок, пошел в первый класс. А учителя Кушты нет. Так что делайте вывод!

– Ребенок тут ни при чем,- сказал я.- Письмо - со стихами Лермонтова, стихи - с французским заглавием. Писал человек пожилой, что, кстати, и по почерку видно.

– Если не затруднит,- сказал товарищ П. И. Вороновский,- разрешите взглянуть... Так и есть: рука дитячча, нетвердая. И пишет? Ребенок! "Виддилу литературных информации". Учитель должен знать, что по-русски надо сказать: "отделу".

– А все-таки,- говорю я, - старик.

– Нет,- говорит он, - ребенок.

Тем временем мы уже мчимся по степной дороге в Верховку. Темнеет. Отчетливо проступила луна. Степь окинулась серебристо-лиловым светом.