Чтение онлайн

Итак, имя Рылеева под стихотворением "Краса природы" появилось не раньше 40-х годов.

Опять стало легче. Можно снова искать доказательства в пользу того, что эти стихи писал Лермонтов.

Ищу доказательств - нет доказательств!

Ищу доказательств... нашел наконец! Напал на важную рукопись.

В 1905 году некий Н. А. Боровка подарил в Пушкинский дом список поэмы "Демон", который в свое время принадлежал его отцу, майору Африкану Ивановичу Боровке. Список изготовлен в 1857 году. Перелистываю его... И вдруг перед словами Демона, обращенными к ангелу;

"Она моя!
– сказал он грозно,

Оставь ее, она моя!"

вижу стихи, которые прислал мне Павел Алексеевич Кушта:

Краса природы, совершенство!

Она моя, она моя!

Кто разорвет мое блаженство?

Кто вырвет деву у меня?

Пускай идут цари земные

С толпами воинов своих...

Что мне снаряды боевые?

Я смелой грудью встречу их.

Они со всей земною силой

Ее не вырвут у меня:

Ее возьмет одна могила

Она моя! она моя!

Она моя!
– пускай восстанет

И ад и небо на меня;

Пусть смерть грозою в очи взглянет

Против всего отважусь я!

Пускай восстанут миллионы

Крылатых демонов в огне

И серафимов легионы

Они совсем не страшны мне!

В ней жизнь моя, моя отрада!

Что мне архангел, что мне бес?

Я не страшусь ни казни ада,

Ни гнева страшного небес.

Пусть бог с лазурного чертога

Придет меня с ней разлучить

Восстану я и против бога,

Чтобы ее не уступить.

И что мне бог!
– его не знаю...

В ней все святое для меня:

Ее одну я обожаю

Во всем пространстве бытия.

Я не убийца, не предатель;

Не дышит злобой грудь моя;

Но за нее и сам создатель

Затрепетал бы у меня!

Во мне нет веры, нет законов!..

И чтоб ее не уступить,

Готов царей низвергнуть с тронов

И бога в небе сокрушить.

Она одна моя святыня,

Всех радостей моих чертог

Мне без нее весь мир - пустыня:

Она мой бог! она мой бог!

О, это уже картина иная! Выходит, что стихи считались лермонтовскими еще до того, как впервые были напечатаны в Лейпциге с именем К. Ф. Рылеева! И читатели были убеждены, что это - монолог Демона.

Кто же вставил эти стихи в поэму? Сам майор Африкан Иванович Боровка? Или тот, у кого он списал поэму? Или, может быть, автор?

Лермонтов писал "Демона" десять лет. Писал даже в те годы, когда учился в юнкерской школе. Насколько это было опасно, можно понять из того, что воспитанникам запрещалось читать книги литературного содержания. Самим же писать возбранялось тем более. А уж сочинять поэму про "врага небес" Демона!..

Это могло грозить страшной карой! И вот приятель Лермонтова, однокашник его по юнкерской школе - Меринский,- потом вспоминал, что Лермонтов в монологах Демона уничтожил несколько стихов прекрасных, но слишком смелых.

Но о "Красе" ли "природы" он говорит?

Вполне допустимо.

Но тогда возникает новый вопрос: если уничтожил, то каким образом они могли обращаться в публике да еще под чужим именем?

Ну, это как раз очень просто.

Если Лермонтов уничтожил стихи в поэме, то есть вычеркнул их, то это еще не значит, что он уничтожил их вовсе. Их могли пустить в обращение под видом рылеевских. После казни Рылеева ему постоянно приписывали стихи революционного содержания, которые сочиняли другие. Рылееву они уже не могли повредить, а живому поэту грозили тюрьмой и Сибирью.

"Но неужели,- спросите вы,- Лермонтов выставил под своим сочинением имя Рылеева? Он, пославший такой смелый вызов вельможам, доведшим Пушкина до кровавой могилы!"

Нет, не Лермонтов! Но почему бы не допустить, что это сделал кто-нибудь из друзей? И стали стихи размножаться с подписью: К. Рылеев! А иной знал или просто догадывался, кто истинный автор. И другие списки ходили с именем Лермонтова.

Итак, предположение, что это лермонтовские стихи, само по себе смущать не должно, если только они отвечают стилю его поэзии.

Что они похожи - в этом сомнения нет. Вот еще одно место из "Демона":

И гордо в дерзости безумной

Он говорит: "она моя!"

А мог ли Лермонтов сказать: "И что мне бог? Его не знаю".

Мог! Вспомним строки из "Любви мертвеца" :

Что мне сиянье божьей власти

И рай святой?

А похожа ли на Лермонтова двадцать девятая строчка:

В ней все святое для меня.

Ну, тут даже сомнения не возникает! Эта строка с лермонтовским стихом совпадает почти дословно:

Все для меня в тебе святое.

Автор стихотворения "Mon Dieu" употребляет слово "толпы" с ударением на слоге последнем:

Пускай идут цари земные

С толпами воинов своих.

И у Лермонтова есть - и царь земной, и воины, и "толпы" с ударением на том же слоге. II антитезы есть:

"демоны - ангелы", "рай - ад", "святыня - злоба", "архангел-бес". И даже ударение в слове "против"- "против" ("против всего отважусь я"). Всё напоминает стиль Лермонтова! Напоминают Лермонтова поэтические афоризмы-концовки, такие, как "мир - пустыня", и очень любимый автором стихотворения "Mon Dieu" прием, известный в теории литературы под названием "анафора", когда строки стихотворения начинаются с одного и того же слова. В стихотворении "Mon Dieu" таким зачином-анафорой служат "пусть" и "пускай": "пускай идут цари земные", "пускай восстанет...", "пускай несутся...", "пусть бог с лазурного чертога...".

Но и у Лермонтова это любимый прием!

Пускай ханжа глядит с презреньем

На беззаконный наш союз.

Пускай людским предубежденьем

Ты лишена семейных уз.

Пускай ни дочери, ни сына

Ты вечно не прижмешь к груди...

И еще один оборот, который кажется лермонтовским:

"чтоб - готов".

И чтоб ее не уступить,

Готов царей низвергнуть с тронов...

А вот из Лермонтова пример:

Я был готов на смерть и муку

И целый мир на битву звать,

Чтобы твою младую руку

Безумец - лишний раз пожать!

Да это только малая часть совпадений, которые позволяют считать, что стихотворение имеет много общего с поэзией Лермонтова. И разве герой этих строф, бросающий вызов царям земным и небесному, не похож на героя лермонтовских юношеских стихов, который говорит о себе, что он "для мира и небес чужой"? Не мудрено, что Павлу Алексеевичу Куште стихи к Н. Ф. И., которые он услышал тогда по радио, напомнили стихотворение "Mon Dieu"! Настолько они похожи! И в то же время... есть в них что-то не лермонтовское! Какой-то не присущий его поэзии декларативный пафос! И наряду с очень "лермонтовскими" строчками какие-то очень на него непохожие: