Чтение онлайн

Вскочили в Верховку. Осадили "газик" у сельсовета. Посылаем вопрос:

– Есть у вас в Верховке учитель Кушта П. А.?

– Нет учителя Кушты П. А.

– А какой-либо есть у вас Кушта П. А.?

– Есть пенсионер Кушта П. А. До пенсии был учитель. Не в ту ведомость заглянули: надо бы в ведомость райсобеса - отдела социального обеспечения.

РАЗГОВАРИВАЕМ, СИДЯ ПОД, ЯБЛОНЕЙ

Поехали к Куште. Остановились возле его плетня, у калитки. Луна стояла уже высоко над садами и хатами. Кушта давно уже спал. Его разбудили. В высокой соломенной шляпе он вышел к нам под лунную яблоню.

– Вы сообщили в Москву, в редакцию радио, стихотворение Лермонтова,извиняясь, говорю я ему.- Нельзя ли мне посмотреть альбом, где это стихотворение?

– Его нет у меня.

– А откуда же стихотворение, простите?

– Из альбумчика. Только он был не мой. Я его возвернул хозяйке.

– Откуда же текст, который вы нам прислали?

– Он был у меня на листочке списан. Только тот листочек пропал ще при Петлюре.

– За столько лет,- говорю я, стараясь скрыть разочарование и мысленно браня себя за опрометчивый вылет,- за целых полвека текст в памяти мог претерпеть изменения... Вряд ли это может быть то, что вы читали в альбоме. Скорей - приблизительный текст...

– Да нет, у меня память хорошая,- степенно говорит Павел Алексеевич Кушта.- Я помню точно. Правда, признаюсь, я две строфы позабыл. Я и писать их не стал. А за другие строчки ручаюсь... Спросите меня Шевченка стихи или Пушкина... Я их ребенком учил, а и теперь скажу без ошибки. Что ж вы думаете - я только с печатного помню? Я и с писаного так же хорошо помню.

Не возразишь - убедительно.

– А кому принадлежал тот альбом?
– спрашиваю.

– Соболевской Анне Андреевне...

И Кушта обстоятельно объясняет. До революции в Верховке служил агроном Игнатий Балтазарович Соболевский. Поляк. Жена у него была украинка - Анна Андреевна Подольская. Ее сестра работала в Одессе зубным врачом. По словам Павла Алексеевича Кушты, Анна Андреевна "была хороша, как у Рафаэля Мадонна". Детей Соболевских звали Еленой, Казимиром и Антониной - Антосей. Сам Павел Алексеевич, окончив учительскую семинарию в Коростышеве, вернулся в Верховку преподавать. Соболевские пригласили его репетитором к детям. Антосю Кушта отличал более всех: старательная, красивая, стройненькая, умная, похожа на мать.

Однажды Анна Андреевна показала Куште старинный альбомчик. В нем учителю понравилось стихотворение "Mon Dieu" ("Мой бог"). Он списал его на листок - альбомчик вернул.

– Кому,- спрашиваю,- принадлежало имение?

– Бибиковой, помещице.

Это сведение показалось мне интересным. Бибиковы состояли с Лермонтовым в родстве. У одного из Бибиковых хранился лермонтовский альбом со стихами, которые так и остались нам неизвестными - пропали вместе с альбомом.

Спрашиваю:

– Может быть, это Бибиковых альбом?

– Нет,- задумчиво качает головой Кушта.- Не думаю. Я Бибикову, помещицу, знал. Бибочкой ее звали. Невзрачная была, пигалица, можно сказать. А Соболевская Анна Андреевна - как у Рафаэля Мадонна. Она, как передавала альбом, говорит мне: "Вот, погляди, учитель Павел Алексеевич, какой у меня есть старинный альбумчик". Эти слова не забывают.

Ну, ему видней, чей альбом! Стало быть, Соболевских!

– А куда девались они?

Идет украинская ночь. Идет разговор потихоньку.

– В тысяча девятьсот шестнадцатом году,- рассказывает Кушта не торопясь,- Соболевские купили участок земли тут же, на Винничине, в Могилев-Подольском уезде. Из Верховки уехали. Жили они от Могилева-Подольского к югу двенадцать верст... Название села... вроде... Садки...

– Садова!
– подсказывает кто-то из моих спутников.

– Нет, не Садова... Садова - двенадцать верст к северу. А это - на юг.

Во время гражданской войны Павел Алексеевич встретил в Могилеве-Подольском Антосю. Он пульвзводом командовал, а она служила в военкомате. И все. Больше не знает...

Старик провожает нас. Сняв шляпу, дожидается, покуда мы сядем в машину. На чесучовом его пиджаке фестоны лунного света.

ПРОДОЛЖАЕТ СЕРГЕЙ СЕРГЕЕВИЧ СМИРНОВ

В Винницу вернулись под утро, разбитые. Не ложась спать, соорудили по радио передачу, я обратился к жителям области с просьбой сообщить, кто что знает про Соболевских, Подольских и Бибиковых. Просил написать мне в Москву.

Просмотрел картотеку областного адресного стола. Подходящих кандидатов не обнаружил. Подумал было - не поехать ли поискать альбом в Могилев-Подольском районе, но тут же эту идею отверг. Уж где-где, а на Украине искать полвека спустя альбомчик в радиусе двенадцати километров, когда по этой земле прошли кровавые войны, оккупации, переселения, пожары!.. Это показалось мне нереальным. И я воротился в Москву с пустыми руками, но крайне довольный своим утомительным путешествием.

По врожденной склонности делиться впечатлениями даже тогда, когда меня об этом никто не просит, стал я рассказывать эту историю и очень скоро дорассказывался до автора "Брестской крепости" Сергея Сергеевича Смирнова. Мы уже очень давно дружим с ним, пишем, можно сказать, в одном жанре, при встречах делимся новостями по части раскрытия литературных и исторических тайн, подаем друг другу советы. Кому же, как не ему, было поведать о поездке на Винничину? Но только завел я про альбом, про стихотворение с французским заглавием, как Смирнов сразу насторожился:

– И куда ж вы поехали?

– Туда, откуда было письмо: в Барский район.

– Боюсь, вам надо было ехать в другое место.

– В какое?

– По-моему, в Могилев-Подольский район.

– В Могилев-Подольский? Позвольте... откуда вы знаете?

– Нет, нет... рассказывайте вы. Я - потом. И как только я дошел до конца и сказал, что Соболевские поселились под Могилевом-Подольским, Сергей Сергеевич воскликнул:

– Боюсь поручиться, но, кажется, я видел этот альбом!

– Вы?

– Да, в сорок четвертом году.

И он рассказал.

Весной сорок четвертого года, когда войска Второго Украинского фронта, совершая бросок от Умани к Бессарабии, шли по весенней распутице без остановок, редакция армейской газеты, в которой работал Смирнов, совершала вместе с частями столь же стремительное движение. Останавливались, ночевали, утром шли дальше. Названий населенных пунктов Смирнов не помнит, и установить их теперь уже трудно. Помнит он точно только одно: это было между Могилевом-Подольским и Ямполем. Он в хате. Сидит, обсушенный, на диване, обтянутом парусиной, пьет чай, патефон крутит пластинку "Стелла". И он рассматривает какой-то старинный альбом и обращает внимание на неизвестное стихотворение Лермонтова с французским заглавием.

– Как? "Mon Dieu"?

– Я почти в этом уверен! Вам надо ехать сейчас же и начинать поиски между Могилевом-Подольским и Ямполем!

Да, это дело другое! Ведь если альбомчик пропал полвека назад, бессмысленно искать его после того, как по украинской земле прокатились сражения гражданской войны и Великой Отечественной. Но если альбом был цел в 1944 году, после того как фашистское войско отброшено было на Запад, а с тех пор никаких "глобальных" событий в этих местах уже не было,- надо ехать искать.