Чтение онлайн

Так врожденная говорливость привела меня к новой поездке.

НЕ ТЕРЯЮ НАДЕЖДЫ

Сразу помчаться в Могилев-Подольский район, как я ринулся в Барский, не получилось. Но зимой, оказавшись на Украине, я решил поиски альбома продолжить, посоветовался в Киеве с управлением "Украэрофлота", по уже изведанной трассе добрался до Винницы, а оттуда на двенадцатиместном "АН" полетел в Могилев-Подольский.

Если хотите знать, "АН" не хуже воздушных такси. Снаружи похож на этажерку, притом не очень устойчивую, ползет по аэродрому, покачиваясь, потом пошел подскакивать и сразу повис и уже подбирает под крыло домики и овраги, перелески, поля - диг-диг-диг... И за час "додигал" до Могилева.

В Могилеве-Подольском меня встретили сотрудники районной газеты "Надднистряньска правда" и корреспондент "Литературной Украины" поэт Станислав Тельнюк. Настоящий поэт. И человек очень милый. И встретил Глыньский И. В., краевед могилев-подольский, великолепный знаток всего, что относится до украино-польских связей. И умница.

Привезли в редакцию "Надднистряньской правды". Я говорю:

– Вам должны были из Киева позвонить, передать мою просьбу подготовить аудиторию, с которой я могу посоветоваться...

– Мы покуда не объявляли - не знали, с каким самолетом вас ждать.

– Как же так? Ведь я ненадолго!

– А мы побежим объявим. День выходной, погода хорошая. Солнце. В тринадцать часов можно будет начать.

Минут через сорок сотрудница надднистряньской газеты Майя Григорьевна Барановская воротилась.

– Идемте,- говорит, запыхавшись,- в Дом пионеров. Публика уже собирается.

Оказалось, объявили о встрече по радио, городок небольшой - двадцать тысяч, всем близко. И созвать людей - дело, в общем, несложное.

Приходим - уже полный зал. Начал я исполнять рассказы свои. Потом заговорил о поездке в Барский район, о знакомстве с учителем Куштой, о Смирнове Сергее Сергеевиче... Кончил - потянулись на сцену и дети, и люди спелого возраста, и старики, знающие про тех Соболевских, что проживают в Могилеве-Подольском, Записал адреса. Взял одно из трех такси, что носятся по улицам города, поехал...

Ах, какой городок прелестный! Стояла зима, обильная снегом, с сугробами. Выедешь на окраину - в поле наст серебрится уже по-весеннему, за широкой смелой излучиною Днестра поднимаются "заднистряньские кручи". Красиво. Легко. Ветер плотный, как надутое полотно. Кругом все бело, а попятно, что город летом зеленый и тонет в садах.

Стал объезжать Соболевских. На четвертом адресе кончил. Все знают всех. Но не тех Соболевских. А про Анну Андреевну, про "Антосю" даже не слышали.

Следующий день начался с рассмотрения карты района. Воткнув палец в кружок "Могилев-Подольский", я отмерил "двенадцать верст к югу" - попал в точку Садковцы. Это удача! Кушта говорил про Садки. А Садова, как ему помнилось,- к северу. Так и по карте!

Попросил я автобус. В автобус село полгорода. Поехали в Садковцы. Входим в школу, спрашиваем учителей молодых:

– Как узнать, жили здесь Соболевские или нет?

– Вам надо,- говорят,- старичков пошукать.

– А кто пошукает?

– Ось Дмитро Варзарук, попросить його... А Дмитро Варзарук обернулся:

– Вам якых Соболевських? Антосю?

Выходит, приехали куда надо!

Оказалось, надо расспросить Криворука Прокипа - "вин про их знае богато". Филимона Потолошного надо спросить - "у его зэлэна хата пид бляхою".

Пошли. Узнаём: Соболевский умер в Садковцах в двадцатых годах. Анна Андреевна - в тридцатых, в соседнем селе Бандышивке, ближе к Ямполю.

В Бандышивке показали нам место, где стояла та хата. Хату во время войны спалили враги. Куда девались пожитки? "То була хата Микиты Волоськи. Жена его Домна вмэрла. Дивчина Ханна замужем у Ямполе. Явтух був - немае. Олександра була - немае. Може, крывый Мойсов знае?"...

Кривого Мойсова мы не нашли. Спросили про дочку, Антосю.

– Та ж вона була медсестрою у Могилеви! Воротились в Могилев - п прямо в Торговый техникум. Там идет конференция читателей "Литературной Украины". Дали мне слово. Начал я рассказывать про медсестру Соболевскую - потянулась на сцену очередь:

– Повидайте доктора Бланка. До войны он заведовал районной больницей.

Назвали адресов двадцать.

Идем гурьбой к доктору Бланку. Да, он помнит: была медицинская сестра Антонина Игнатьевна Соболевская. Очень культурная, выдержанная, опытная, очень красивая. На нее всегда можно было положиться спокойно. Но он помнит ее только в начале тридцатых годов. Куда она девалась потом, не знает.

Не пойму одного: кроме доктора Бланка, никто из медицинских работников города не помнит ее.

– Соболевская? Антонина Гнативна?.. Нет! Так и не нашел я Антонины Игнатьевны. А город весь взбудоражил. Сажусь в ресторане за столик подходит официантка:

– Пэльмени исты будэтэ?

– Буду.

– Альбум знайшлы?

И радио в дело включил. И в газету статью написал - просил сносить все семейные альбомы в редакцию. Шум поднял такой, что мог бы Чичиков позавидовать. Но так ничего и не обнаружил. И улетел восвояси, провожаемый тучей новых друзей.

Ан нет! Не напрасно обследовал я Могилев-Подольский район! Воротился в Москву - вдогонку приходит письмо. Пишет Р. И. Шаткина, учительница, из Могилева-Подольского.

"Одна наша девочка, - пишет она,-которая живет за Днестром, пересказала родителям вашу историю. Они говорят, что Казимир Соболевский переехал в Днепродзержинск. Поезжайте туда".

В Днепродзержинск я все-таки не поехал, а послал в Управление милиции просьбу сообщить мне адрес К. И. Соболевского.

Приходит ответ: Казимир Соболевский в 1934 году переехал из Днепродзержинска в Одессу, работал па судоремонтном заводе, в войну пропал без вести. В Днепродзержинске живет его младший брат, Андрей Соболевский, 1914 года рождения. "Мы пригласили его для беседы. Он сообщил, что в Днепродзержинске по одному адресу с ним проживает его родная сестра, 1903 года рождения, Антонина Игнатьевна Выхрестюк".

Нашлась все-таки! Милая!

Я немедленно ей написал. В ответ пришла коротенькая записка:

"Была бы рада помочь, но в ту пору, о которой вы говорите, я была еще девочкой и, к сожалению, о судьбе альбома ничего сообщить не могу".

Вероятно, он ушел из рук Соболевских в то время, когда "Антося" была подростком и еще не интересовалась такими вещами. Либо он, как я и думал, принадлежал не Анне Андреевне, а кому-то другому. И находился в семье Соболевских временно. В таком случае, С. С. Смирнов видел другой альбом.