Чтение онлайн

Василий Ильич откладывает в сторону газету, очки, учтиво приветствует директора и меня, соединяя спокойное благородство движений с торопливой предупредительностью. На стене над кроватью во весь рост несчастный сын Наполеона Орленок - молодой Василий Ильич Лихачев.

Садимся. Поговорили. Василий Ильич интересуется родом моих занятий. Ах, да: он слышал - Лермонтов, Пушкин, история русской литературы.

– Я посоветую вам, - с оживлением говорит он, - издать записки деда одной нашей актрисы - Ольги Дмитриевны Орлик. Они очень занимательны, интересны, написаны хорошо - она давала мне почитать. Только заключаем условие: когда вы их напечатаете, один оттиск пришлете мне. Это будет "плата" за консультацию!

– Я и сам готов бы издать эту рукопись,- говорю я со вздохом,- но, боюсь, что теперь это трудно...

– А почему?

– Есть подозрения, что тетрадь нечаянно сожгли.

– То есть как "сожгли"?
– Лихачев встрепенулся.

– На растопку пустили.

– Боже мой! Кто же это мог позволить себе?

– С разрешения инспектора.

– Какого инспектора?

– Из соцстраха.

– Откуда же он возник?

– Пришел описывать имущество, оставшееся после покойной, - поясняет директор.

– Как "покойной"? Я не совсем понимаю...
– Лихачев встревожено приподнялся.- Я только вчера получил от нее открытку... Она спрашивает, что ей делать с записками Завелейского...

– Кто спрашивает?
– Я перевожу глаза нa директора. Директор тоже смотрит с недоумением:

– Простите, Василий Ильич, я тоже отчасти не понимаю... Откуда же может быть открытка?

– Я говорю о Наталье Михайловне Крымовой,- испуганно произносит Лихачев.- Она только что вернулась в Москву с Черноморского побережья и отвечает мне на письмо...

Недоразумение выясняется, а с ним вместе и судьба тетради. Записки Завелейского находятся в Москве, у переводчицы, члена Союза писателей Натальи Михайловны Крымовой. Ольга Дмитриевна Орлик была с ней дружна и незадолго до смерти отправила эти записки ей с просьбой попробовать снова устроить их в какой-нибудь литературный архив. Хорошо. Я устрою. В ЦГАЛИ.

ПЛЕМЯННИК И ДЯДЯ

Записки в моих руках. Теперь можно прочесть их внимательно, не спеша и выяснить, много ли нового содержатся в них об Александре Гарсевановиче Чавчавадзе.

Но прежде - два слова о самом Василии Завелейском.

Решительно, заглавие записок сбивает читателя с толку. "Прошлое бедного Макара" оказывается весьма любопытным, а сам "Макар" вовсе не таким простаком, каким он хочет представить себя. Сначала я было подумал, что это обыкновенный чиновник, интересы которого не выходят за пределы его департамента. И ошибся!

По приезде в Петербург, поступив в канцелярию министра финансов, Василий Завелейский стал посещать университетские лекции и в течение трех лет прослушал полный курс по философско-юридическому факультету. Потом решил окончить второй факультет - историко-филологический, увлекся лекциями, которые читал историк Н. Устрялов, прошел первый курс...

Но в это время произошла важная перемена в его служебных делах: его повысили в должности, назначив столоначальником в департамент внешней торговли. От университетских лекций пришлось отказаться. Случилось это весной 1834 года. Виновником перемены, о которой Василий Завелейский жалел потом целую жизнь, оказался не кто иной, как дядя его Петр Демьянович. Это он позаботился о карьере племянника, а связи у него были огромные. И получилось.

Так неожиданно, но, в общем, спокойно сложилась судьба племянника. Не в пример драматичнее была биография дяди.

Получив смолоду военное воспитание, Петр Демьянович по влечению интересов своих перешел к "статским делам", поступил в министерство финансов и сразу же "был употреблен к открытию шайки контрабандистов", действовавшей в городе Радзивилове и в местечке Зельвах на западной границе российского государства. Назначенный начальником "секретной экспедиции", он в короткий срок обнаружил контрабандных товаров более чем на два миллиона рублей. За это таможенные чиновники и купцы, разжившиеся на незаконной торговле, несколько раз пытались его отравить...

Остановимся. Вспомним "Мертвые души" Гоголя. Ведь Павел Иванович Чичиков тоже служил по таможенной части и пострадал от секретной экспедиции, посланной в западные губернии.

Сначала все текло гладко. "Ревностно-бескорыстная служба" Чичикова стала предметом общего удивления и дошла наконец до внимания начальства. Получив повышение и чин, он решил, что время пришло, и представил проект изловить контрабандистов всех до единого, если дадут ему исполнить этот проект самому. Получив на то разрешение, вступил он с контрабандистами в сговор, и уже миллионы сулило выгод дерзкое предприятие, и бараны испанские, одетые в двойные тулупчики, пронесли через границу брабантских кружев на огромную сумму, когда тайное сделалось явным. У Чичикова все отобрали. И хотя от суда ему удалось увернуться, но ничего не осталось ему, кроме двух дюжин голландских рубашек, небольшой брички, крепостных Петрушки и Селифана да десятков двух тысчонок, которые были запрятаны у него про черный день.

Впоследствии, когда спрашивали, где он служил, Чичиков больше отделывался общими фразами, что-де "претерпел на службе за правду, имел много неприятелей, покушавшихся даже на жизнь его".

Очевидно, Гоголю было хорошо известно это нашумевшее дело о поимке контрабандистов, которым руководил Завелейский.

Но вернемся к воспоминаниям.

Удачное завершение предприятия, за которое Петр Демьянович получил орден и триста тысяч рублей, послужило к быстрому его возвышению. Вот почему уже на другой год его назначили в Грузию - исполняющим должность начальника грузинской казенной экспедиции "Верховного Грузинского правительства", где в полной мере мог проявиться его административный талант.

Чего удалось ему достигнуть на этом посту, племянник не пишет. Но если несколько постараться, то с помощью адрес-календарей, картотек и архивов установить это мы можем и без него. И вот, выясняя, чем ознаменовалось пребывание Петра Демьяновича Завелейского в Грузии, я узнал, что сразу же по приезде в Тифлис - это было в начале 1828 года - он познакомил чиновников вверенной ему грузинской казенной экспедиции с проектом, который им предстояло осуществить. Им надлежало составить полное финансовое и статистическое, так называемое камеральное, описание закавказских провинций, произвести изучение их природных ресурсов, перспектив их экономического развития, численности и нужд местного населения. Все это сразу же было поставлено широко, основательно, по-деловому. Предпринято это было по распоряжению министра финансов графа Канкрина. Но инициатива принадлежала Александру Сергеевичу Грибоедову, с которым Петр Демьянович в ту пору снова встретился в Грузии. Еще в Петербурге стали они обмышлять план "Российской Закавказской компании", в Тифлисе решили подробности,

Им представлялось, что компания должна начать широкую торговлю русскими и заграничными товарами и открыть в Закавказье первые заводы и фабрики - сахарные, суконные, кожевенные, стекольные, развивать виноградарство, виноделие, шелководство, разводить хлопок, табак, красильные и лекарственные растения. Составители намечали прокладку новых дорог, открытие школ, внедрение в сельское хозяйство новых технических средств и навыков...

Для этого правительство должно было отвести компании землю - 120 тысяч десятин - за ничтожно малую арендную плату, предоставить монополию торговли, право свободного мореплавания, отвоевать для компании занятый турками порт Батум... В качестве рабочей силы Грибоедов хотел использовать в Закавказье армянских переселенцев из Персии и русских крестьян, которые получали бы освобождение от крепостной зависимости, но с обязательством, хотя и за плату, работать на компанию 50 лет. Компания рассчитывала получить административные и дипломатические права и для охраны путей к батумскому порту - войска. Образец выгод, которые будут получены в случае осуществления проекта, Грибоедов и Завелейский видели в процветающей экономике Северо-Американских Соединенных Штатов, а одну из важнейших целей компании - в том, чтобы она стала посредницей в мировой торговле между Азией и Европой. Акционерами Грибоедову мыслились закавказские помещики, закавказские купцы и чиновники русские, но без русских фабрикантов и русских купцов. Другими словами, Грибоедов и Завелейский прежде всего заботились о процветании Закавказского края, о поднятии его производительных сил. Все это было изложено, как говорит современник, "красноречивым и пламенным пером".