Чтение онлайн

Первый вопрос выяснен: в 90-х годах прошлого века Игнатовичи-Завелеиские жили в Киеве. Это хорошо согласуется с пометой в конце тетради Василия Завелейского, я ее тогда выписал: "...1869 год. Киев". Возможно, что и внучка, которая приносила в архив эту тетрадь, тоже из Киева?

Еду в Киев - по другим делам, разумеется. Заодно навожу справки. Узнаю от одного театрала: была в Киеве, только давно, Игнатович, актриса. Потом она выступала в Москве.

Вернулся в Москву - заглянул в ВТО (Всероссийское театральное общество). Решаю посоветоваться с сотрудницами кабинета драматургии. И начинаю выкладывать им эту историю. А какой-то маленький старичок ждет, когда ему наведут справку. Я мешаю ему.

– Я не расслышала,- переспрашивает меня та, что наводит старичку справку,- как вы назвали фамилию?

– Игнатович. Актриса. Играла в Москве.

– Нашли вы ее?

– Я еще не искал.

И вдруг старичок ядовито глядит на меня:

– И, между прочим, никогда не найдете!

– Почему не найду?

– Потому что она никогда не играла под этой фамилией. Ее сценическая фамилия Орлик. А зовут ее Ольгой Дмитриевной.

– А как мне ее найти?

– Вот уж этого я не знаю!

Взял справку и, приняв горделивый вид, удалился. А я даже не спросил, кто он такой.

Во всяком случае, ясно стало одно: "птичья" фамилия уточнилась.

Еду в адресный стол - нет в Москве Ольги Дмитриевны Орлик!

Состояние привычное, но все-таки неприятно.

Тогда я обращаюсь к Ивану Семеновичу Козловскому, нашему замечательному певцу. Он знает чуть ли не всех старых актеров, с довоенных времен добывает им пенсии, поет на их юбилеях, с готовностью откликается на их нужды... Я ему позвонил. И что же вы думаете?!

Он говорит, что помог устроить Ольгу Дмитриевну Орлик в Ленинградский дом ветеранов сцены.

– Она в переписке с моим секретарем - Саррой Рафаиловной Шехтер, говорит мне Козловский.
– Вы же с ней знакомы. Поговорите... Я сейчас попрошу ее к телефону.

Невероятно! Я слышу голос той самой сотрудницы Центрального литературного архива, которая привозила ко мне на дом тетрадь Завелейского, вскоре ушла с работы, потом поселилась под Москвой где-то по Казанской дороге, и адрес ее выяснить было не легче, чем найти тетрадь Завелейского.

Ну конечно... Она в курсе дела: Ольга Дмитриевна писала совсем недавно, что тетрадь по-прежнему у нее, что она готова уступить ее в какой-нибудь архив за бесценок.

– Она вам охотно отдаст, я совершенно уверена,- говорит Шехтер.По-моему, рада будет.

Хотя Ольга Дмитриевна живет в Ленинграде, а я - в Москве, мне кажется, можно уже успокоиться. Остается сесть в поезд.

ДОМ ВЕТЕРАНОВ СЦЕНЫ

Не так скоро, но случай представился. Я - в Ленинграде. Свиданию с Ольгой Дмитриевной решаю посвятить утро. Покатил на Петровский остров. Красота. Черная вода Малой Невки. Осенний парк. Уютный дом с флигелями и службами. Под окном, на скамейке под голым кустом сирени,- старушка в фетровых ботах, в шляпке, повязанной сверху оренбургским платком.

– Простите,- спрашиваю,- где тут у вас канцелярия?

– Я лучше, чем канцелярия,- отвечает старушка,- я знаю тут всех. Кто вас интересует, скажите?

– Ольга Дмитриевна Орлик.

– Ее комната там... Но... Ольга Дмитриевна скончалась недавно - я должна огорчить вас... Разве вам не известно? Уже две недели...

Я действительно огорчился. Тетрадь показалась в эту минуту не столь уж и важной. Кстати, подумал, что сейчас ее получу.

Вхожу в помещение дирекции. Объясняю, что меня привело сюда, выражаю сожаление по поводу смерти старой актрисы. Интересуюсь, нельзя ли получить записки деда ее. А мне отвечают с досадой:

– Ну что бы вам раньше прийти! Орлик бумаги пожгли!.. Вчера как раз, вечером. Ну скажите!.. Кто знал?! Инспектор соцстраха отложил в сторону "это, говорит, тетради с ролями... сожгите". А нам какой смысл беречь? Нужен текст роли - возьми "Нору" или Островского и спиши...

– Да ведь у нее были записки деда ее!
– выкрикиваю я.- Завелейского! Там было про Пушкина, про Крылова! Про грузинского поэта Александра Чавчавадзе ценнейшие сведения! В огонь? Под плиту? И только вчера? Где же я был? Будь я проклят!..

Всех огорчил, растревожил весь дом, нарушил порядок и тишину. В канцелярию стали заглядывать с недоумением и даже тревогой: "Где огонь?"

Послали за директором на строительство. Пришел - высокий, статный, с серебряной головой, с благородным и бледным лицом, тонким, умным. В свое время - любимец театрального Петербурга. Партнер знаменитой Комиссаржевской. Прославленный Лаэрт в "Гамлете" - Андрей Андреевич Голубев. Улыбается примирительно. Хочет успокоить, утешить:

– Погодите огорчаться. Не могли мы сжечь бумаги про Пушкина. Сожгли тетради, не имеющие никакого значения. К архивам наших актеров мы относимся очень бережно. Мы вам целый музей покажем... Берусь вас уверить - это недоразумение. На всякий случай я сейчас попрошу уборщицу еще раз поглядеть па кухне... Голубчик,- говорит он, приоткрывая дверь в коридор,- спросите на кухне, не осталось ли там бумаг из комнаты Орлик?

– Да на них вчера кот сидел,- отвечает голос из коридора,- так повар кота шуганул, а бумагу всю под плиту, на растопку...

Директор поморщился, снисходительно улыбается:

– Целая диссертация про кота - совсем ни к чему все это! Попробуем посмотреть в шкафу, где лежат документы Орлик.

Посмотрели: пенсионная книжка, сберегательная книжка, профсоюзная книжка... Завелейского нет!

Директор поворачивает ключ:

– Очевидно, и не было.

– Как-не было!
– говорю.
– Было! Я уверяю вас! Может быть, тетрадь осталась в комнате Орлик?

– Нет, там ничего не осталось. В ту комнату мы перевели уже другого актера - Василия Ильича Лихачева. Вы не застали его на сцене? Он в Москве, в Незлобинском театре играл ростановского Орленка. О, это было блестяще! Вообще он считался лучшим Орленком не только среди русских актеров, но и среди европейских. Это талант удивительный!

– Я не знал, что Лихачев здесь,- говорю я.

– А что? Вы хотели бы познакомиться?

– Конечно, если это возможно.

– Ну почему же... Если хотите - зайдем. Но я попрошу вас не заводить с ним разговор о тетради. Мы не любим нашим актерам напоминать об утратах. Разве только если он сам заговорит об Ольге Дмитриевне Орлик. Они были дружны.

Идем к Василию Ильичу Лихачеву. Идем по сверкающим паркетам через анфиладу уютнейших гостиных, обставленных старинной мебелью, увешанных полотнами знаменитых художников, фотографиями прославленных артистов. И чуть не каждая - с дарственной надписью. Или на память о посещении Дома. Или в знак старой дружбы. Тут основательница Дома Мария Гавриловна Савина, Шаляпин, Собинов, Давыдов, Варламов...

Чайковский с автографом. Бюст Станиславского. Старые афиши. Портреты тех, кто здесь жил, для кого этот Дом стал родным домом... Проходя, Голубев здоровается с артистами. На низеньком диванчике читает книгу знаменитая Снегурочка-Виолетта-Лакмэ, голос которой не можешь забыть с юных лет. В следующей гостиной над шахматным столиком склонились, задумавшись, знаменитый Вотан из опер Вагнера и знаменитый Кречинский. Знаменитый Швандя из пьесы Тренева следит за игрой. Навстречу, закутанная в пушистый платок, с огненным взором, вышла в коридор знаменитая Настасья Филипповна...