Чтение онлайн

— Криса Лопеса еще в помине не было, — заметил Уайетт.

— Почти всех не было, — кивнула Рут. — Кроме…

Она допила вино. Руки мелко дрожали. На лице опять проступила тоска.

…Только у одной давней сотрудницы был доступ к внутренней информации, широкие полномочия и, учитывая преимущественно мужской коллектив, дружеские отношения с финансовым директором.

Анита Беннетт. Директор по производственным вопросам «Денби констракшн» и бывшая любовница Дейла Денби.

Я задремала, грезя о горячем душе. Во сне я долго стояла у нас в ванной за запотевшим стеклом. Вода струилась по голому телу. Я намыливалась любимым шампунем. Пышная белая пена скользила по рукам, смывала соленую потную корку и грязь.

Кожа начала отслаиваться, как отжившая свое оболочка. Обломки тюремных решеток, шлакоблочных стен и бетонных полов раскрошились в серую пыль и исчезли в сливном отверстии.

Я знала, что стоит мне остановиться и заглянуть туда, я увижу Мика, Радара и Зеда. Они растаяли, как в сказке. Водоворот засасывал их в бостонскую канализацию, где им и было место.

Но я не останавливалась. Не хотела высматривать и воскрешать зло. Такой вот снился мне сон. Такой вот был душ.

Потом мыло запахло свежими апельсинами, и оказалось, что я уже не в нашем бостонском особняке, а в пляжном домике в Ки-Уэст. Вот сейчас выйду из ванной, а в постели меня ждет мой высокий, стройный муж, завернутый в белые прохладные простыни.

Апельсины, которыми он меня кормил. Обещание рая.

Вкус моей боли.

Вместо воды из душа вдруг посыпались таблетки. Сотни, тысячи продолговатых таблеток. Гидрокодон. Мои бесценные обезболивающие вернулись ко мне. Разумеется, вместе с оранжевыми флаконами.

Обещание рая.

Вкус моей боли.

Я упала на колени, прямо на кафель, и покорно скрылась под горой таблеток.

Тут я проснулась. Рывком. Глаза сразу ослепли от яркого верхнего света. Я зажмурилась, чувствуя, как в груди колотится сердце. Джастин стоял перед дверью и смотрел на меня. Наверное, обернулся на шум.

— Ты как?

Забавный вопрос. От человека, чье лицо выглядело как отбивная, а один глаз полностью заплыл.

— Где Эшлин? — спросила я.

— Наверху, спит.

Я пристально посмотрела на мужа. Он снова проверил и кивнул, подтверждая, что дочь действительно спит, а не умело притворяется, как недавно.

Я встала, подошла к стальному умывальнику и попыталась набрать глоток воды.

— Почему напор такой слабый? — обратилась я к мужу, чтобы нарушить молчание.

— Здание большое. Водопроводная система сложная. Более эффективное оборудование обошлось бы дороже. Но кому оно надо? — Джастин пожал плечами. — У заключенных времени хоть отбавляй.

Он подошел ко мне и погладил по шее, как раньше.

— Мне снился душ, — тихо сказала я. — Бесконечная горячая вода и мыло.

Джастин улыбнулся.

— От меня так разит?

— Не хуже, чем от меня.

— Скоро все закончится, Либби. Завтра в это время будешь мыться, как захочешь.

Так хотелось поверить ему. Поддаться утешению. И все же…

— Тебе бы тоже поспать, — заметила я. — Сил набраться.

— Пробовал. Нары слишком узкие. А может, стены.

— Никак к ним не привыкнешь?

— Нет. Я их только возвожу. Мне нужен простор.

Действительно. Джастин не мог без открытого неба над головой. Ни снег, ни дождь его не смущали.

— А Эшлин так и не вставала? — спросила я.

— Спала, как ребенок, — сказал муж и только потом понял иронию своего ответа.

Он скривил лицо и отошел назад.

Я отвела глаза в сторону. Если матери было нелегко принять то, что ее несовершеннолетняя дочь занималась сексом, отцу — тем более. Особенно такому, как Джастин. Он с самого рождения Эшлин холил и лелеял ее. Свою маленькую девочку. Папину принцессу.

Я представить себе не могла, что раздирало его сильнее: ужас или оскорбление.

— Ты знала? — спросил он приглушенным голосом. — Хотя бы подозревала?

Я помотала головой.

— Может, она упоминала какого-нибудь мальчика? Дольше гуляла, покупала новую одежду… Или что там делают девочки, когда влюбляются?

— Что ты сделаешь, Джастин? Возьмешься за ружье?

— Не исключено!

— Я не знала.

— Но…

— А ты? — спокойно перебила я. — Ты ее отец. Ты что-нибудь подозревал?

Он нахмурился и смущенно переступил с ноги на ногу.

— Нет, конечно. Но отцы… Нам такое не понять. Мы же по-другому смотрим на дочерей.

— Как зовут ее лучшую подружку?

— Линда.

— Линдси.

— Линдси… Ну, немного ошибся.

— Правда? — Я пожала плечами. — Эшлин пятнадцать. Последние полгода она шпионила за нами, потому что мы перестали с ней разговаривать. Она одинока, ранима, а мы… мы забыли про нее. И под «мы» я имею в виду нас с тобой, Джастин. Ты тоже ее родитель.

Мужу такая критика пришлась не по вкусу. Его недовольство было видно по напрягшимся желвакам. Однако он не стал возражать, а в своих лучших традициях перешел в наступление.

— А когда ты подсела на таблетки?

— А когда ты стал мне изменять? — невозмутимо спросила я.

— Не надо приплетать левые аргументы. Забота об Эшлин — твоя главная обязанность, твоя работа, и ты это знаешь. А последние полгода ты была на работе в неадекватном состоянии.

— Ну да, лучше бы я в обед развлекалась в отелях. Ты уверен, что хочешь выяснить, кто из нас больше дров наломал?

— Либби, ты сама поставила вопрос ребром. Ты потребовала объяснения…

— Я поймала тебя только раз. Явно были и другие…

— По-моему, я имею право знать. У тебя есть дилер? Ты приглашаешь преступников к нам домой? Может, кто-то из них соблазнил Эшлин. Может, кто-то из них знает Мика, Зеда или Радара.

У меня отвисла челюсть. Внутри закипал гнев. Захотелось крикнуть, чтобы муж не молол ерунды. Я получала наркотики честным путем: врала каждому медику, у которого были рецептурные бланки. Но из меня полезло другое: