Чтение онлайн

— СПИД, герпес, сифилис, гонорея. Ты приглашал их к нам домой? Шантаж, драма, вымогательство. Может, одна из твоих любовниц знает Мика, Зеда или Радара?

— Либби…

— Джастин! Так не пойдет. Ты предал мое доверие. Причем не раз. По-твоему, это нормально? Ты попросил прощения. И что, я должна все забыть? Я не знаю, как. Я любила тебя, Джастин. Ты был мне не просто мужем, а целой семьей. Только мой отец никак не мог надеть шлем, мама — бросить курить, а ты — удержаться в штанах. Меня подвели они, потом — ты, и я не знаю, как восстановиться на этот раз. Конечно, я подсела на таблетки. Потому что, хоть ты и раскаиваешься, мне все равно… больно.

— То есть виноват я? — спросил Джастин с каменным выражением на избитом лице. — Ты наркоманка, а виноват я?

— Я этого не говорила.

— А ты не думала, что я спал с той девчонкой по твоей вине?

Я отвела глаза. Не выдержала. Хотелось выйти. Из этой адской камеры, из этого разговора. И вообще из этой жизни. Чем и объяснялась вся история с обезболивающими.

— Не думала, что сама толкнула меня на измену? — безжалостно продолжал Джастин. — Что, если бы ты выглядела или вела себя по-другому, или была бы посмелее в спальне, я бы никогда не пошел налево?

— Перестань! — Я закрыла уши руками.

— Я люблю тебя, Либби. Я никогда не любил ее.

— Но ты отдался ей. Забрал у меня частицу себя и отдал ей.

— Хочешь знать почему?

— Нет, — сказала я, желая услышать ответ.

— Потому что она смотрела на меня, как ты когда-то. Черт, я спустился, чтобы забронировать авиабилеты, и она… Такой взгляд… Я почувствовал себя на коне. Как в самом начале с тобой… Ты загоралась от одного моего вида на пороге… Я уже не помню, когда ты последний раз так улыбалась… или смотрела на меня… такими глазами.

— Значит, я виновата в том, что ты изменял.

— Не больше, чем я в том, что ты пила таблетки.

— Я уже ничего не понимаю!

Джастин пожал плечами. Его жестокость ушла. Осталась только усталость.

— Да брось. Мы женаты, Либби. Восемнадцать лет наши жизни были переплетены. И говорить, что мои действия не влияют на тебя, а твои — на меня… Вот где действительно абсурд. Брак ведь не просто сумма его частей. В какой-то момент мы это забыли. Стали думать только о себе. Смазливая девушка улыбнулась, и я пошел на поводу у своих желаний. Тебе нужно было побыстрее заглушить боль, и ты тоже пошла на поводу у своих желаний. Мы забыли друг о друге. Как самые настоящие эгоисты.

— Ты и дальше будешь гулять, — прошептала я. — Изменника ничто не остановит.

— А ты найдешь новый источник анальгетиков, — тихо ответил он. — Наркомана тоже ничто не остановит.

Я сокрушенно опустила голову. Меня охватило запоздавшее на полгода чувство стыда. Ненавидеть мужа было легче, чем признать, что восемнадцать лет взяли свое. Мы оба перестали наверстывать упущенное и выкачивали энергию из нашего брака. Пока в один прекрасный день…

— Почему ты не удалил ее сообщения на телефоне? — спросила я ни с того ни с сего. — Ты же знал, что я могла их увидеть.

Муж отвел взгляд. У меня забрезжила догадка.

— Ты хотел попасться, — проговорила я. — Хотел, чтобы я увидела, что ты вытворяешь.

— В эти последние месяцы ты же наверняка не раз клялась завязать? Не принимать больше ни одной таблетки и вернуться на путь истинный?

Я медленно кивнула.

Джастин поднял голову и посмотрел мне в глаза.

— Я тоже, Либби. Мне опротивело вранье. Мысль о том, что я тебя раню. Не знаю, как объяснить… Видимо, в конечном итоге мы все превращаемся в своих родителей. Или я просто слабак. Понимаешь, если мне встречалась девушка… В общем, одно за другим… А потом сразу накатывало отвращение к себе. Лжец, изменник, неудачник. Я дошел до точки… Это чувство стало невыносимым. Поэтому — да, часть меня хотела попасться. Я надеялся, что смогу взять себя в руки. Покаюсь в грехах, ты рано или поздно простишь, и я больше не буду мучиться. — Все еще глядя на меня, Джастин вдруг спросил: — Знаешь, что сделала моя мать, когда отец умер?

Я покачала головой.

— Взяла бутылку водки и вылила на его могилу. Она ненавидела его, Либби. Дикой ненавистью. Я не хочу, чтобы ты так же относилась ко мне. Не хочу быть человеком, по которому не скучает жена. Никогда не хотел.

Тяжело вздохнув, Джастин положил руки мне на плечи и посмотрел так серьезно и угрюмо, как никогда раньше. За все восемнадцать лет…

— Я люблю тебя, Либби. Я свалял дурака. Все испортил. Но я люблю тебя. Как бы ни распорядилась судьба, я хочу, чтобы ты это знала.

У меня появилось первое нехорошее предчувствие.

— Не надо так говорить…

— Тс-с. Я хочу, чтобы ты пообещала мне слезть с таблеток. У тебя, наверное, уже детоксикация, да?

— Да…

— Тогда обещай, что дома доведешь ее до конца. Позаботишься о себе. Будешь рядом с Эшлин. Ты права. Мы нужны ей.

У меня появилось второе нехорошее предчувствие. Он говорил как человек, принявший решение. Человек, который теперь готовится к последствиям.

— Мы оба, Джастин, — отрезала я. — Завтра мы все вернемся. Никаких глупостей. Ты нужен нам, Джастин. Ты нам нужен.

— Слезешь с таблеток? — настаивал муж, не спуская с меня глаз.

— Да, — ответила я, все еще думая об апельсинах, вкусе моей боли.

Он притянул меня к себе и прошептал над моей головой:

— Вот и хорошо. Об остальном не беспокойся. Что бы ни случилось завтра, ты и Эшлин будете в безопасности. Обещаю, Либби. Клянусь своей жизнью.

Аниту Беннетт привезли на допрос в десять пятнадцать вечера. Забрали ее официально. Два агента ФБР в черном явились на порог и попросили проехать с ними в местное отделение. Отказать федеральным агентам было трудно. Дрожащая и неуверенная Анита согласилась, легонько поцеловала мужа в щеку и сказала ему, что дело пустячное и она ненадолго.

Следователи уже дожидались в Бостоне. Специальный агент Адамс, специальный агент Хокс, Тесса и Уайетт сидели в комнате для наблюдения. Еще один профессиональный прием — поставить подозреваемого перед новыми лицами, чтобы он еще больше растерялся.

У ФБР была специальная группа по расследованию мошенничества, целая команда экономических экспертов, которые жили и дышали корпоративными хищениями и отмыванием денег. Адамс предложила им ведущую роль. Они зададут конкретные вопросы по финансам «Денби констракшн», заставят Аниту защищаться, снова и снова пересказывать свою легенду. Так возрастет вероятность того, что допрашиваемая ошибется на какой-нибудь детали и прольет свет на происшествие с Джастином и его семьей.

Пока было ясно одно: время уходило.

До обмена на выкуп оставалось всего семнадцать часов. Страховая компания дала добро, но скептическое настроение не развеялось. Условия обмена были слишком общими, без достаточных гарантий для похищенных.

А теперь, учитывая мошенническую подоплеку… Уайетт уже высказал то, чего боялись почти все: похищение и выкуп были лишь дымовой завесой для настоящего преступления. Последние двадцать лет Анита Беннетт присваивала средства «Денби констракшн». Джастин узнал и, возможно, рассказал своей жене Либби. То есть он и его семья должны были теперь исчезнуть. Однако их безвременный уход вызвал бы лишнее внимание полиции. Отсюда план с похищением ради денег. Сколько раз сама Анита намекала, что пропажа Джастина связана не с бизнесом, а с его личным состоянием?