Ах ты, Ванечка-солдатик,Размалиновый ты мой!Вспоминается мне братикПеред бунтом и тюрьмой.Вот такой же был курносыйСероглазый миловид,Только глаз один раскосыйДа кругом лица обрит.Вместе знамя подшивали,Буквы клеили на нем.Знали: сбудем все печали,Только площадь перейдем.Белошвейня мне постыла,Переплетная — ему.Сердце волею заныло,Ну-ка, душу подыму!Только почту миновалиИ к собору подошли,Серой тучей наскакали,Словно встали из земли.Жгли, давили, не жалели,Вот такие же, как ты…Прочь, солдат, с моей постели!Память горше бедноты!Вот такие же хлесталиБеззащитную гурьбу.Что глаза мои видали,Не забуду и в гробу.Уходи, солдат проклятый!Вон он, братик, за тобойСмотрит, чахлый, бледноватый,Из постели гробовой.Январь 1907
8. Часы
В уездном городе глухомЖил старый часовщик.Колес и стрелок скопидом,Минуток гробовщик.Осколок древности самой,Он был Христу родняИ, часовой замкнут тюрьмой,Не знал сиянья дня.За кассой дочь часам любвиУтекшим счет вела.Бегут часы: люби, лови!..Ах, если б я любить могла!Но час настал, ударил гром.Толпа гудит, зовет:Вставай, товарищ, мы идем!Стучатся у ворот.Что надо вам? — Открой скорей!Кому открыть? — Открой!Не смеет дочь открыть дверей,И прянул вольный рой.Пробит висок. Коса в крови.Ушли. Стучат часы.Часы летят, считай, лови!Бегут часы трусы.Сидит старик во тьме дневной,Сквозь тьму на труп глядит.Часам кивает сединой,А в ставни дробь стучит.Стучит, дробит клочки минут,Добить, добить слепцов!Кто жив, сюда! — Кто жив, тот тут.Слепцы из мертвецов.1907
9. Город
Ой, сестрицы-водяницы, леший — брат, огневики!Погодите, подождите зажигать, вздувать костерТам над кручей, возле тучи, у текучи, у реки:Я закован, я прикован, я в плену у трех сестер.Как и первая, Крикуша, затомила мой полонГрудой каменных, высоких, тупооких коробов.Как второю, Немогушей, я в одежды заключен,Мягких складок шелест гадок, хуже каменных оков.Как и третья, Отвыкая, не пускает пуще всех,Уцепилась, притянула — завязаю в волосах.Братья, сестры, подождите соучастника утех:Вот сейчас сорву полоны, долечу в единый мах.1906
10. На массовку
Леса вековые сосновые,Луга зеленее зеленогоИ неба лазурью вспоенного,Края, засмеяться готовые,Нежно-лиловые.Стволы, побуревшие в летах,Гордые ржавыми латами,И между стволами лохматыми,В дальних просветах,ВразбродРабочий народ.Шапки надвинуты, вскинутыЛица вспотевшие.Все одной радостью двинуты.Все восхотевшиеСчастья свободного.Мира негодногоПуты истлевшиеБудто бы скинуты.Пестрыми массамиДвижутся, движутся,Густо на просеки нижутся.В городе дымномСтанками, машинами, кассамиДух искалечен.В труде заунывномГолод всегда обеспечен.Рокот, и грохот, и войФабрики, п'oтом и кровью живойТам, за спиною.Сердце зарделосьВесною.В леса захотелось,На волю —Услышать про новую долю.Гулко текут по оврагуМорем шумливым,Скованы дружным порывом,Снова и сноваПьют заповедную брагуВоздуха, воли, лучей.Слова, кипящего слова,Смелых речей!Смолкло. Над желтым обрывомОратор…Июнь 1906
ДИКАЯ ВОЛЯ
«Мать родимая, тебе я эту книгу отдаю…»
Мать родимая, тебе я эту книгу отдаю,Потому что разумею душу вольную твою;Потому что знал и знаю, как томилась в жизни ты,Как стихия, мне родная, все рвалась из тесноты;Здесь поведать захотел я дикой воли голоса,Что в плену уразумел я, что напела мне краса;Здесь любовь я исповедал к вечной женской глубине,Обернулся зорким оком к близкой сердцу старине;Здесь я снова стал ребенком, нежным, тихим и твоим,И опять в напеве звонком явлен Бог с лицом благим.Дар прими и помни: в сыне ожила душа твоя.Этой книгою отныне пусть живу на свете я.<1907>
ГОЛОСА СМЕРТИ
ЭЛЕГИИ
1. «Мне тяжело, как в первый день…»
Мне тяжело, как в первый день,Как в первый день ночного горя,Когда впервые бросил теньЗакат на даль земли и моря,Я сон вулканов услыхал,Вокруг себя разливших лавуСреди со дна подъятых скалНа первозданную дубраву.Я под разливами огняУслышал свист горящей глины,И свет теперешнего дняМне темен, как лучи лучины.В глухое сердце не гляди,Оставь расколотую душу!Всё круче горы впереди,Я бурей мчусь и скалы рушу.И прорывая тяжкий путь,Когда-то вырвусь на приволье!Или, разбив о камни грудь,Умру, зальюсь людскою болью.1907, Кресты
2. «И вот опять совсем один…»
И вот опять совсем один,Как в чисто поле занесенныйНапором мощным древних льдин,Седыми мхами опушенный,Валун, осколок темных скал,Гранитов севера глухого,Чью силу в землю закопалРазбег налета ледяного.Лежит, проникнув в чернозем,И глубже каждый год врастает.А солнце движется кругом,И ветер с посвистом летает.Да синий ворон припадет,Как на скалу высот родимых,Где пропасть в пасть свою зоветБессильной яростью томимых.Хоть бы распасться и истлеть!Да нет, крепка судьба гранита:Покуда солнцу землю греть,Его твердыня не разбита.1907
3. «Под вечер жизни, в час унылый…»
Под вечер жизни, в час унылый,На небо взглянешь впопыхахИ видишь остров сизокрылыйНа алых, медленных волнах.Склонив лицо, закат сияет,И мертвой зыбью даль рябит.И неба взор не покидает,И мир для неба позабыт.Так тихо плещут волны моря,Такой корабль сюда плывет,Что вся тоска земного горяНе затемнит сиянья вод.Глядишь на светлое виденьеИ видишь в синих парусахУшедшей юности волненье,Былого счастья милый прах.1907
4. «Опять в печальной тишине…»
Опять в печальной тишинеНедвижным сердцем затихаю,И ничего опять не знаю, —Всему внимаю, как во сне.На мыслях цепкая узда,Все скрыто тьмой неуловимой:И очи дальние любимой,И в небе дальняя звезда.Все круче горная стезя,Под лавою все тише пламя,И никакими-то словамиРасколдовать судьбы нельзя!<1907>
5. «Так и уйду с душою нерассказанной…»
Так и уйду с душою нерассказанной,С недвижною улыбкой на губах.И лягу на лугу в простых цветах,Ромашках, маках, васильках,Все улыбаясь, вознесусь душой развязанной,А на цветах останется мой прах.И вы, подруги и друзья мои любимые,Придя, слезами не туманьте глаз.И смерти радуйтесь хоть этот раз,Когда ушел в сияющий оаз,Природы слушаясь неумолимыя,Веселый жизненосец Аз.<1907>
6. «И ты придешь в мой дом покинутый…»
И ты придешь в мой дом покинутый,Как приходила в светлый час,Когда огонь вечерний гас,Закидывая розами нас.На храм посмотришь, мной отринутый,Любимый столькими из вас, —И лишь тобой одною не возлюбленный,Без поцелуя спящий на глазах,Без брачного венка на волосахИ без колец на сложенных руках.Придешь и поцелуешь храм загубленный,Утаивая в сердце горький страх.<1907>