Чтение онлайн

В России 276 судебные уставы 1864 г. наделили дисциплинарной властью лишь коллегиальные суды (Учр. суд. уст., ст. 270), и то только общие собрания судов (ст. 277). Стремясь к обеспечению независимости судей, авторы законов зашли даже слишком далеко, поскольку ограничили карательную власть дисциплинарных судов правом назначения судьям всего лишь низшего наказания, имеющего скорее предупредительный характер, замечания (ст. 264), а также умолчали о дисциплинарной ответственности судей за неподобающее поведение вне службы, в частной жизни. Закон 1885 г. значительно усилил дисциплинарную ответственность судей, ухудшил порядок дисциплинарного производства и заменил в качестве наивысшей дисциплинарной инстанции общее собрание кассационных департаментов Сената на высший дисциплинарный суд в составе: 1) председателей кассационных департаментов; 2) назначаемых по очереди двух судей уголовного департамента, двух – гражданского департамента, двух – административного и 3) четырех судей кассационных департаментов, назначаемых ежегодно императором (ст. 1194). Порядок дисциплинарного процесса мог быть двояким: общим и специальным. Общий состоял из двух стадий: предварительного обсуждения и рассмотрения дела на административном заседании соответствующего суда, а затем, после получения необходимой информации и объяснений от обвиняемого, – рассмотрения дела по существу (ст. 276 и 277). Обвиняемый был уведомлен о времени судебного разбирательства и мог явиться для дачи личных объяснений (ст. 279). Заседания происходили при закрытых дверях (ст. 281); порядок разбирательства определял сам суд, но перед принятием решения он должен был выслушать мнение прокурора и дать обвиняемому последнее слово (ст. 282). Значительно проще был специальный порядок рассмотрения, устанавливавшийся по предложению министра юстиции для решения вопросов перевода и увольнения судей: высший дисциплинарный суд требовал объяснений от обвиняемого и затем выносил окончательный приговор (ст. 295).

Следует также отметить, что в некоторых странах ограничена ответственность судей верховных судов: в Англии они не подлежат ни уголовной, ни гражданской ответственности 277 , в Германии, наоборот, члены Имперского суда несут лишь уголовную ответственность за преступления 278 , такой же была ситуация в России у сенаторов кассационных департаментов 279 .

C. Не столь единодушно решается в литературе и законодательстве вопрос о гражданской ответственности судей 280 . Расхождение взглядов берет начало в римском праве, в источниках которого мы находим противоречащие друг другу мнения римских юристов: когда одни ограничивали ответственность судей случаями преднамеренного причинения вреда неправильным приговором 281 , другие распространяли ее также и на случаи небрежности 282 . Это разногласие утвердилось в литературе и практике общего немецкого процесса 283 и отражалось в западном законодательстве XIX в. Собственно, развились три теории. Согласно первой судьи отвечают только при злом умысле (dolus), т.е. в тех случаях, когда они подлежат уголовной ответственности 284 ; другие приравнивали к злому умыслу грубую неосторожность (culpa lata) 285 ; третьи же распространяли ответственность на любую вину, даже легкую (culpa levis) 286 . В связи с этим разногласием возникает вопрос: чей подход является более правильным?

Гражданская ответственность судей должна быть ограничена только в случаях вынесения неправильных приговоров, принятых со злономеренной целью причинения вреда кому-либо 287 . Тут мы имеем дело со служебным преступлением, за которое судья должен отвечать как в уголовном, так и в гражданском прядке. Во всех иных случаях допустима лишь дисциплинарная ответственность. В самом деле, приговор суда, вступивший в законную силу, окончательно разрешает уголовное либо гражданское дело, считается соответствующим действительности (pro veritate habetur), восстанавливает в отношении сторон право (jus facit inter partes) и делает невозможным повторное разбирательство того же самого дела (ne bis in idem). Благодаря этому устанавливается правопорядок и возвращается общественное спокойствие. Очевидно, что эта цель не была бы достигнута, если бы сторона, которая проиграла дело и не смогла обжаловать решение непосредственно по инстанциям, имела опосредованный способ оспорить правильность приговора при помощи иска к судье о возмещении на основании того, что судья ошибочно трактовал закон, не заметил по небрежности определенных фактических обстоятельств и т.п. Это была бы скрытая апелляция на решение, уже не подлежащее обжалованию никаким способом. В этом случае одно и то же правомочно решенное дело могло бы без конца рассматриваться целым рядом судов 288 . Причем суды низшей инстанции проверяли бы приговоры высших судебных инстанций, судьи верховного суда могли бы привлекаться к ответственности судами первой или второй инстанций 289 .

Далее, положение судей было бы невыносимо. Если бы судья должен был выносить приговор под страхом гражданской ответственности за каждую ошибку, то он должен был бы не столько решать чужие дела, сколько защищать собственные интересы в качестве ответчика 290 и не имел бы необходимого для этого спокойствия духа. Ограничение ответственности судей только случаями грубой неосторожности в этом случае ничем бы не помогло, поскольку граница между грубой и легкой неосторожностью расплывчата и зависит от субъективной оценки того, кто определяет ее степень 291 .

I. Чтобы независимость судей от лиц, обращающихся к ним за правосудием, была совершенной, чтобы защитить их от соблазна поступиться беспристрастностью ради приобретения материальных выгод, необходимо обеспечить им ресурсы, достаточные для приличной жизни. «Государство, – писал еще Filangieri, – весьма заинтересовано в том, чтобы всякий человек, наделенный частицей власти, не имел надобности злоупотреблять ею с целью жить так прилично, как требует достоинство его должности» 292 .

Низкий размер получаемого судьями жалованья имеет еще то вредное последствие, что способные и хорошо образованные юристы избегают судейской службы, предпочитая ей более выгодные отрасли труда; к судейским должностям стремятся менее способные лица, которые либо имеют собственное имущество 293 , либо не имеют шансов на успех в профессии адвоката, или в какой-то иной деятельности и вынуждены удовлетворяться низким судейским жалованьем 294 . Очевидно, что результатом этого должно стать снижение уровня судейского персонала 295 .

Достаточно высокое вознаграждение необходимо для судей также для того, чтобы они не искали посторонних занятий ради увеличения средств и чтобы мысль о необеспеченном или даже бедственном положении семей не лишала их столь необходимого при отправлении правосудия спокойствия духа.

В конечном счете важное значение суда в государстве и уважение, которым должны пользоваться в обществе судьи, также требуют обеспечения им соответствующего материального положения.

II. Наилучше обеспечены в материальном отношении английские судьи, получающие огромные оклады жалованья: судьи высшего суда 5–6 тыс. фунтов стерлингов, председатель (лор-канцлер) – 10 тыс. фунтов стерлингов, судьи графств –1,5 тыс. фунтов стерлингов 296 . Не такой огромный, но все же сравнительно высокий размер вознаграждения установлен в Соединенных Штатах Северной Америки для членов федерального суда – 14 500 доларов 297 . Несравненно ниже доходы судей в континентальной Европе. Во Франции первый председатель кассационного суда получает 120 тыс. франков, судьи кассационного суда – 80 тыс. франков, парижского апелляционного – 48 тыс. франков, первой инстанции – от 18 тыс. франков до 40 тыс. франков 298 . В Италии первый председатель кассационного суда получает 60 тыс. лир, судьи кассационного суда – 30 тыс. лир, апелляционного суда – 23 тыс. и первой инстанции – от 14 700 лир до 19 300 лир 299 . В Германии доходы судей составляют от 4400 до 11 000 марок ежегодно 300 . Во всех странах континентальной Европы постоянно раздаются жалобы на плохое вознаграждение судей 301 .

Изложенные на предыдущих страницах принципы рационального судоустройства касаются профессиональных судов и не могут применяться к суду присяжных. Тем временем неоднократно выражалось мнение, что самую совершенную форму суда представляет именно суд присяжных 302 , и поднимался вопрос о расширении его компетенции на гражданские дела 303 . Возможность такого расширения наиболее выразительно доказывает тот факт, что суд присяжных, как известно, изначально возник в сфере гражданского процесса, использовался и до сегодняшнего дня используется для решения ряда гражданских дел в Англиии, откуда перебрался в Соединенные Штаты Северной Америки и английские колонии 304 .

Сторонники 305 введения суда присяжных в гражданский процесс приводят в пользу своего мнения те же самые доказательства, которыми оправдывают существование этого суда в уголовном процессе. Прежде всего подчеркивается независимость присяжных от органов государственной власти. Правильность этого аргумента признают и противники суда присяжных 306 . Например, Ihering говорит: «Существует форма судов, в совершенстве решающая задачу полной судейской независимости. Ею является суд присяжных. Присяжный не имеет оснований ни бояться правительства, ни чего-то от него ожидать: его назначение, т.е. выбор отдельного присяжного, совершенно случаен, непредвиден, его функционирование проходит слишком быстро, чтобы попытки воздействовать на него могли быть действенными; время и пространство ставят этому непреодолимые препятствия» 307 . Того же мнения придерживался и Bentham 308 .

Будучи независимыми от органов государственной власти, присяжные также не чувствуют зависимость от судящихся лиц, а также вообще от своих сограждан, поскольку их избрание является результатом жеребьевки, функционирование – временным. «Как только присяжные вынесут свой вердикт, – отмечает Bentham, – они расходятся и о них уже больше не говорится» 309 .

Далее, сторонники суда присяжных отмечают, что присяжные лучше профессиональных судей знают жизненные отношения, из которых возникают судебные дела, поскольку сами принадлежат к той же среде, также лучше знают свидетелей и стороны и потому точнее могут оценить их показания 310 .

Кроме того, присяжные как люди новые, не привыкшие к разбирательству судебных дел, более впечатлительны и с большим волнением исследуют фактический материал, а также относятся к делам с большим вниманием и интересом, понимая, что сегодняшние стороны могут стать завтра присяжными, а сами они – сторонами. В отличие от профессиональных судей присяжные свободны от рутины, создаваемой долгой практикой, от механических способов и шаблонов, в силу чего лучше замечают индивидуальные свойства каждого конкретного случая. Для присяжных как временных судей вынесение каждого решения является важным и торжественным действием, представляющим эпоху в их жизни, естественно, они используют все свое внимание, всю свою проницательность, на которую способны 311 .