Чтение онлайн

4. Если от управомоченного лица зависит, добиваться ли его судебной защиты или нет, то ему также должно принадлежать и право распоряжения процессуальными средствами, ведущими к достижению этой цели: он может начать или не начинать дело или, начав, прекратить его в любую минуту, ему должно принадлежать право оспаривать возражения противника или согласиться с ними, обжаловать судебное решение в высшую инстанцию или подчиниться ему, подать жалобу и затем отказаться от нее.

Все указанные выше последствия частноправовой автономии сводятся к праву сторон распоряжаться: 1) объектом процесса, т.е. теми требованиями, которые заявлены относительно данного права (res in judicium deducta), и 2) процессуальными средствами защиты или нападения (Angriffs- und Vertheidigungsmittel). Применительно к этому следует разичать в принципе диспозитивности материальную и формальную диспозитивность.

Принцип диспозитивности относится к числу безусловных и непреложных принципов гражданского процесса не потому, впрочем, чтобы он не мог быть нарушен законодателем, а потому, что нарушения его, даже если бы они были сделаны в законе, не могли бы иметь практического значения. Хотя можно приказать судам начинать и продолжать производство по гражданским делам независимо от желания сторон, но нельзя заставить сторону воспользоваться плодами своей победы в процессе: после выигрыша дела истец вправе отказаться от того, что ему присуждено, поскольку пользуется автономией в сфере своих частных отношений, следовательно, в конечном счете возбуждение и ведение дела помимо его воли были бы безрезультатными.

III. Но безусловность принципа диспозитивности не означает его беспредельность. Во-первых, право сторон на распоряжение предметом процесса, вытекающее из частноправовой автономии, не может выходить за ее рамки. Поэтому если относительно какого-либо права автономия ограничена, если управомоченное лицо стеснено в распоряжении своим правом в гражданском обороте, то оно не может распоряжаться им также и в процессе. Например, если владелец заповедного имения лишен права распорядиться им в порядке продажи или дарения, то, ведя против кого-нибудь процесс об этом имении, он не может признать его продажу противной стороне и не может заключить мирового соглашения с условием, что ответчик получит имение в собственность, заплатив истцу определенную денежную сумму. Такого рода признание и мировое соглашение суд признает недействительными.

Во-вторых, каждая сторона может осуществлять принадлежащее ей право распоряжения спорными объектами в процессе, но не нарушая при этом прав другой стороны. Например, от истца зависит определение предмета своего требования, но после определения его в исковом заявлении это требование нельзя увеличивать или существенно изменять, поскольку ответчик не будет иметь возможности подготовиться к защите, кроме случаев, когда закон позволит ответчику потребовать отсрочки заседания.

I. Гражданский процесс отличается от других форм применения правовых норм тем, что в нем принимают участие две стороны с противоположными интересами. Иные органы власти обычно имеют дело только с одним заинтересованным лицом, как, например, казенная палата – с плательщиком налога, воинское присутствие – с призванным в армию и т.п.; так же и суды в неисковом производстве – с заявителем. Зато исковой процесс – двусторонний: в нем перед судом выступают истец, стремящийся к признанию своего требования, и ответчик, который старается это требование отклонить. Поскольку государство совершенно не заинтересовано в том, кто из них победит, и должно только позаботиться о том, чтобы победил тот, кто прав, то обеим сторонам должны быть предоставлены одинаковые права в процессе. На этом основывается принцип равноправия сторон. Этот принцип сводится к двум положениям: 1) суд не может принять решение, не выслушав противной стороны (audiatur et altera pars), или, точнее говоря, без вызова ответчика и предоставления ему возможности защититься от обвинений, ибо поскольку ответчик не желает давать объяснений и не хочет защищаться, нет смысла принуждать его к этому – ему также предоставляется автономия в сфере частноправовых отношений; 2) каждой стороне должны быть предоставлены одинаковые процессуальные средства борьбы и дана одинаковая возможность ими пользоваться: истцу не может быть разрешено то, что запрещено ответчику, и наоборот (non debet actori licere, quod reo non permittitur). Условия борьбы должны быть равными. «Оружие, которым они сражаются, должно быть равной меры, свет и тень одинаково распределены» 337 . Так, ответчику должно быть дано право подать столько же процессуальных бумаг, как и истцу; в заседании обе стороны должны иметь право сделать равное число устных объяснений и т.д.

Из вышесказанного следует, что принцип равенства сторон в процессе складывается из принципа заслушивания обеих сторон (Princip des beiderseitigen Geh"ors) и принципа равенства средств борьбы. Однако обычно второй принцип упускается и вместо равноправия сторон говорится только о принципе заслушивания обеих сторон.

II. Принцип равноправия сторон так же безусловен, как и принцип диспозитивности, и не только потому, что он вытекает из естественной справедливости 338 . Государство оказалось бы в поразительном противоречии с самим собой, вначале позволяя частным лицам произвольно устанавливать взаимоотношения и не оказывая какой-либо особенной поддержки ни одному из них, а затем изменяя это положение в случае возникновения спора между гражданами по поводу этих же самых отношений и становясь союзником одной из сторон. Поэтому если судам нужно предоставить право удовлетворять требования истца без заслушивания ответчика (например, при обеспечении иска), то ответчику должна быть предоставлена возможность оспаривать и требовать отмены подобного вида односторонних судебных решений.

Исковой процесс является поединком сторон, но поединком детально урегулированым, обеспеченным необходимыми гарантиями, допускающими пользование только разрешенных средств борьбы. Этот поединок проходит в четко определенном порядке: стороны могут сражаться только тем оружием, которое упомянуто в законном инвентаре. Подобно тому как в настоящее время воспрещено употребление на войне отравляющих газов и пуль «дум-дум», так не разрешается в процессe сторонам прибегать к кулачным боям, допрашивать свидетелей под пыткой и т.д. Поэтому исполнение процессуальных действий имеет организованный характер, касающийся формы, способов и сроков. «Форма – жизнь права», – верно выразился канцлер d’Aguesseau 340 .

Процессуальный формализм, несмотря на всю свою необходимость, представляет большую опасность для раскрытия в процессе материальной правды. Если несоблюдение сторонами предписанных законом формальностей или срока для совершения какого-либо действия (например, ходатайства о вызове свидетелей, подачи жалобы) влечет за собой ничтожность этого действия, то процесс может быть разрешен судом неправильно. Поэтому законодатель, с одной стороны, должен вводить лишь действительно необходимые формальности, без которых нельзя обеспечить нормальный ход процесса, а с другой стороны – предоставлять возможность исправлять те нарушения, которые можно исправить.

Рационально решить эту двойственную задачу нелегко 341 . Законодатель подвергается опасности либо запутать стороны в лишних ограничениях, либо предоставить им легкие пути к обходу необходимых формальностей. Но как излишняя строгость, так и чрезмерное попустительство одинаково вредны. С одной стороны, «последствия каждой погрешности, касающейся формальных положений, приводят к нарушению материального права: права сторон терпят обиду порою большую, порою меньшую от преклюзивных сроков и фикций» 342 ; но, с другой стороны – «процессуальный закон никогда не должен приспосабливаться к небрежности и глупости. В суде, как и везде в жизни, они должны, не нарушая справедливости, влечь за собой вредные последствия, в том числе, при наличии определенных условий, утрату существующего права» 343 .

I. Процессуальные действия совершаются либо судом, либо сторонами перед судом. Вследствие участия суда, являющегося органом государственной власти, гражданский процесс приближается по своему значению к другим формам конкретизации правовых норм органами государственной власти – к уголовному процессу, к административному разбирательству, и имеет публично-правовые черты. Хотя в гражданском процессе в соответствии с принципом диспозитивности сторонам предоставлено право свободного распоряжения объектом спора и средствами борьбы, тем не менее доминирующее положение в процессе принадлежит суду, как потому, что он является представителем государственной власти, которой подчинены стороны, так и потому, что действия сторон сводятся в сущности к тому, чтобы возбудить деятельность суда и дать ему материал для вынесения правильного решения.

Ввиду вышеупомянутых признаков процесса суду принадлежит руководящая роль при определении порядка и хода производства. Для достижения этой цели используется принцип судейского руководства. При этом следует особо отметить, что этот принцип относится исключительно к внешней, формальной стороне процесса и не касается внутренней, материальной, регулируемой иными принципами (диспозитивности, контрадикторности и т.п.). Таким образом, обычно этот принцип называется принципом формального руководства в отличие от принципа материального руководства, именуемого некоторыми инструкционным принципом 345 .