ВЯЧЕСЛАВ ЛЕБЕДЕВ. ИЗБРАННЫЕ СТИХОТВОРЕНИЯ И ПОЭМЫ РАЗНЫХ ЛЕТ
СТИХОТВОРЕНИЯ
КРОВАВАЯ РОЗА
В осаде Йорк… И гром, и пламя…Бой с «Алой розой» — страшный бой!Но Белой, Йоркской, розы знамяЕще трепещет над стеной.Все ближе враг… Его угрозеСлабей противится боец —Конец прекрасной «Белой Розе»,Ее защитникам — конец!В покое дальнем тихо лежа,Забылся рыцарь — весь в огне.Шлем с белой розою у ложа,И щит и панцирь — на стене.Ловя его несвязный лепет,Графиня юная под ним.Вся — сострадание и трепет.Челом поникла молодым…Вдруг — «Замок взят!» — зловещим крикомЗвучит у входа… «Замок взят!..»Глаза графини в страхе дикомНа розу рыцаря глядят…«Наш белый цвет! Клянусь святыми!Что делать мне? Погиб больной!..»А роза Йоркская пред нимиВсе ярче блещет белизной.Уже в соседнем коридореШаги; тяжелые шаги!Дрожа, с отчаяньем во взореГрафиня шепчет. «А, враги!Кинжал! Кинжал! Зови к ответу,Зови меня, Спаситель мой!Один удар — и розу этуОкрашу кровью молодой…»Движенье… крик… — и кровь каскадом…Румянцем розу обожгло —И забелело с нею рядомГрафини мертвое чело.Но сколько крику, стону, грому!Враги вошли… И, сжав палаш,Ланкастер сам идет к больному —Взглянул на розу… «Это наш!..»«Чтец-декламатор». Берлин, 1922
МАРТ
У промокших дорожек сада,Где туман и вороньи крики,Ах, как были б деревья радыВкруг себя закружить повилики!И по ветру, качая, качаться,Греть на солнце зеленую спину,За мечтами, что только снятся,Ветви в небо блаженно закинув.…Кроткий март, голубой и талый,Расплескал по дорожкам лужиИ повесил на запад алыйЗанавески из белых кружев.И под звоны тягучей капелиЭтой влажной весенней ночьюОстрый запах разбухшей прелиРазорвет мое сердце в клочья……И в саду, и в полях за садом,Когда месяц встанет на страже, —Чей-то след с моим следом рядомНа песке паутинкой ляжет…«Студенческие годы». 1923. № 1
УТРЕННИЙ УДОЙ
У мохнатых нахохленных елей,Под крышею из черепиц,Предвесенние эти неделиПроживу, не подняв ресниц.И, забыв о вечернем горе,По ночам, когда сон и лень,Мое сердце — петух на заборе,Выкликает с Востока день.По песку, после ночи рыжему,Утром солнце погонит коров.…Я всю нежность из сердца выжмуДля предутренних тихих слов.И, звеня голосами невнятными,От весенних своих щедротВсю зарю золотыми пятнамиПо земле расплескает восход.И о том же веселым гомономЦелый день переклики галчат,И ночью под месяцем сломаннымМолоточки под сердцем стучат…Для кого же любовь выковывать,Распылять золотым дождем, —Если даже только от словаТрепет крыльев в сердце моем.«Студенческие годы». 1923. № 2
ОКНО, РАСКРЫТОЕ В ПОЛНОЧЬ
Ветер раздул на окне занавескиГорячею ночью полей,И льется в шуршаньи, и тянется в плеске,Густой и смолистый, как клей.Погладит виски и у зеркала мутьюКачнет еще раз в глубине,И ляжет на губы упругою грудьюВ прохладном сосновом вине.И там, за окном, где как звезды — гнилушки,Где темь, бормотанье и стон,Так медленно сыростью тянет с опушки,Как влажные губы сквозь сон…Так бьются всю ночь на окне занавески,Вздуваясь как парус, как флаг,Как лживая жизнь, как зарницы и блески,Как ты, как твой тающий шаг…«Студенческие годы». 1923. № 4
ВЕСЕННЯЯ ВЕЧЕРЯ
Весенний вечер замер у порога,Потупив в землю синие глаза.Бог-Саваоф взглянул нежданно-строго,И потемнели грустно образа.У Богоматери, ласкающей Ребенка,Чуть дрогнули концы густых ресниц.И зазвенел тоскующе и звонкоРаспев чтеца при шелесте страниц.А за окном с железною решеткой,Забыв в руке весеннюю свирель,С улыбкою сияющей и кроткойБрел по садам мечтательный Апрель.«Русская мысль». (Прага; Берлин). 1923. № 3-5
ВЕЧЕРНЯЯ ЗВЕЗДА
I. «Вечерняя звезда в Господнем синем храме…»
Вечерняя звезда в Господнем синем храмеЗатеплилась, как малая свеча.День уходил, презрительно влачаСвой алый шлейф над мертвыми полями,Оглядываясь медленно туда,Где в Божьем вечном голубом притвореО человечьей радости и гореСияет трепетно вечерняя звезда.
II. «Кто, Благостный, вверху ее возжег…»
Кто, Благостный, вверху ее возжегПрозрачными и тихими рукамиНад смертными распутьями дорог,Над этими печальными холмами?О мудрых, о воюющих? О ком?Она горит всё чище и прекраснейИ светится в притворе голубом,Всех ранее, и всех позднее гаснет.А может быть, о том, кто на землеВсего лишь робкий и печальный путник,Кто, как матрос на дальнем корабле,Мечтой о береге отсчитывает будни?
III. «Ранним утром свеча погаснет…»
Ранним утром свеча погаснет,Синей струйкой потянет чад.В это время земля прекрасней,Потому что люди молчат.И в поля, и в лесные чащиСотни звезд упадут росой.Будет мир простой, настоящий,Окропленный Божьей слезой.«Русская мысль». 1923. № 3–5
ШНЕЛЬЦУГ (Скорый поезд)
В край красный фесок и долам,В преддверье пламенного югаЯ мчусь, зачем — не знаю сам,На крыльях мощного шнельцуга.Гляжу в окно и жду с тоской,Что с каждым часом ближе к цели…И мне хотелось на покой,Скажу я вам. На самом деле!И вот вдали передо мнойВстают знакомые картины:И Джемер с снежною главой,И волны пенистые Дрины…Я слышу вновь по вечерамИ тонкий голос муэдзина,И шум из уличных кафан,И запах жареного «мнина».Какой здесь милый уголок,Какая чудная картина!Я ожил вдруг, здесь впрямь восток,Здесь скуки нет и нету сплина,Но день спешит, за ним другой,А дальше третий, так и мчатся,И ожидаю я с тоской,Когда придется расставаться.Покину я цветущий край,Как нежно любящего друга,И кину с горестью «прощай»Из окон мощного шнельцуга!«Эос». 1924. № 2–3. Берлин
КАВАЛЕРИЙСКАЯ БАЛЛАДА
I
«Ротмистр, сегодня в разъезд —Ваш эскадрон.Но смотреть — не считать звездИ не ловить ворон!»Усмехнулся:«Никак нет, честь полка не уроним!»ПовернулсяИ скомандовал: «По коням!»
II
Скользкий лязг мундштуков и стремянОт шоссэ — справа по три — и в чащу.Сердце пьет голубой туман,Воздух вдаль всё пьянее и слаще…За холмом, прелеском, в овражкиИ на изволок — прямо в рожь.— Эх вы, сашки-канашки! —От судьбы не уйдешь!..И вот —Из-за леса, справа,Отчетливо — пулемет…Марш-марш! И в лаву……Небо упало так резко,Землею набился рот.А из перелескаВсё еще пулеметКолыбельную песню поет и поет…
III
Открыл глаза — и было небо сноваВверху холодным, бледным, и пустым.И призрачным, как легкий серый дым,Как память у тифозного больного.Лежал, смотрел и чувствовал, как кровьСтучит в висках чуть слышной мелкой дрожью.Нет никого. От боли морща бровь,Назад — в лесок пополз тихонько рожью.Дополз. Вздохнул. Поднялся — и бежать…Забился в чащу. Завязал рубашкойПлечо с кровавой раной — и опятьЧерез кусты, лощины и овражки…Весь день блуждал. Под вечер вышелКак раз к селу, к плетню последней хаты.Дождался тьмы. Бог милостив — пошел.«Впустите… И воды… за плату…»
