ЖАНРЫ

Избранные стихотворения и поэмы разных лет
Шрифт:

ГОЛЫЙ ГОСТЬ

Ночь — всех призраков пора, С грустью в сердце вспомнишь это. Ходит в гости до утра Призрак вечности к поэту. Обезглавленный, босой, Робеспьер или Людовик, Он размахивал косой, Уж заржавленной от крови. И садился на кровать, И дышал темно и глухо. Ах, как трудно умирать! — Наклонясь, шептал мне в ухо. Ах, как трудно из тюрьмы, Где решетки, цепи, звенья, Выйти к свету, как из тьмы, Не зажмурясь на мгновенье. На мгновенье ослеплен, На мгновенье полон страха — Это сон или не сон: Это люди, это плаха… И потонет в ночь и мглу След, оставленный любовью: Капли крови на полу, Капли слез на изголовьи…

ЧАЙКИ

На речке — зыбкий смерч волны, Метут метелью белой хлопья. Мы этой сутолкой больны На сонной пристани в Европе. Летя, шумит круговорот. О, сколько крыльев, сосчитай-ка! Дрожит, шумит, блестит, растет Их белый круг — летают чайки. Для сердобольных горожан, Бросающих кусочки хлеба, Сквозь желтый утренний туман Их легкой бурей пахнет небо. То поднимаясь в высоту, То вниз скользя с воздушной горки, Хватают чайки налету Им в воздух брошенные корки. Родных морей покинув даль, Чтобы спастись от непогоды, Они в реке найдут едва ль Свой призрак счастья и свободы. Но ветер грузно и темно Им машет факелом огромным, Как будто им, как всем бездомным, Еще вернуться суждено…

ВЕЧЕРНЯЯ ЗВЕЗДА («Любовь моя, сестра труда…»)

Любовь моя, сестра труда И счастья кроткая подруга! Кто нас с тобой позвал сюда, Как мы нашли с тобой друг друга? Средь тысяч солнечных систем Крутились вихри синей пыли. И всё, что было перед тем, Мы, улыбнувшись, позабыли. Моя далекая звезда! Еще не время! Голос птичий В пути тревожит поезда Ночным серебряным величьем. Еще не время… Столько лет Не изменило хоть бы частью Теченья бурь, путей планет И ливней с радугою счастья. Послушай этот водопад! Тебе так много нужно силы, Чтоб сердце, с жизнью невпопад, Опять о прошлом не просило.

ПОЕЗДКА НА МОТОЦИКЛЕ

Птицы к вольности привыкли, Птица вьется и поет. Хорошо на мотоцикле Целый день лететь вперед! Дай свободу быстрым коням! Заметает пылью след. Верь, и счастье мы догоним, Или счастья больше нет… Чешет ветра длинный гребень Золотые волоса. Это в поле или в небе Славят скорость голоса? Это — жизни взблеск мгновенный Над распутьями дорог. Это взвихренный и пенный, Самый юный, светлый бог! …Отступая, никнет лето. Путь уходит всё вперед. Не догонишь… Видно, где-то Счастье село в самолет…

АРИОН

Разукрашенный, блестящий, Всем наскучивший вполне, Запевала, птица-ящик, На трехметровой волне. И в волненьи, но без страха, Залетев за океан, Начинает фугу Баха Душный, трепетный Милан. Начинает петь незримо В тесной клетке у меня Хор слепых детей из Рима, Колокольчиком звеня. Голос счастья чист и женствен, На волне летя крутой. Может, нужно для блаженства Сердце ранить слепотой? Будет мучить этим птица, Раскрывая жаркий клюв. Будет плакать и молиться, До рассвета не уснув.

МОРЕ

Смотри, не оно ли Блестит из-за леса, Простора и воли Раздвинув завесу? Дыша, словно птица, Свободой и страстью, Подносит напиться Ветров и ненастья Бурлящую нашу, Навек без измены, Хрустальную чашу Тумана и пены. Иди ж на мой берег, Сядь к волнам и слушай, Земные потери Оставив на суше. Я — вечность! Я — море! И гулом прибоя И в счастье, и в горе Тебя успокою.

ЮЖНАЯ ПЕСНЯ

Как проста, светла, хороша Тишина твоего досуга, Когда в небе плывут, шурша, Золотые созвездья юга. Эту прихоть души не тронь — В ней есть нежность и есть забота, Как зеленый и красный огонь На ночном крыле самолета. Год сомнений еще не изжит И томится душа недаром: Это южная песня, как щит, Прикрывает ее от удара. Помоги же мне, звездный юг! Я ищу у тебя опоры, Чтоб разбилась погоня вьюг О, твои голубые горы.

ВОСКРЕСЕНЬЕ

Висело Божье тело, Иссохнув на могиле, Где высота блестела Во всей безмерной силе. Клонилась немощь тихо, И кладбище томилось. Угрюмая грачиха Клевала Божью милость. Дробится тело клювом И пучится дождями. Дыханьем стеклодува Растет в растущей яме. Растет корнями в стебли, Растет, подъемля венчик. Дожди в пути ослепли, И путь их — переменчив. И вот на мертвой глине, Где мира блеск искрошен, Таинственный и синий Танцует дождь горошин. Таинственный и белый, Как дверь распахнут камень. — Всем миром стало тело И никого нет в яме!

НА ПЕРЕВАЛЕ

Гудел, как шмель, электровоз, Ведя состав на перевале. А ветви сосен и берез Им вслед так дружески кивали, Прощаясь, словно в первый раз, С летящим за вагоном ветром, На широте раскрытых глаз, На высоте двух тысяч метров. Еще последний поворот — И солнце справа светит низко В прорыв меж скал, как из ворот, На белый камень обелиска. «Европа — Азия». Рубеж. Урал не знает сна и лени. Нигде на свете не найдешь Так много блеска и стремленья! Скрипит пыль вечности во рту. Как миф, глядит орел с откоса. Край мира. Грань. — Но за черту Уже продвинулись колеса. Поет заливисто свисток. Монета повернулась решкой. Глядит с чуть видимой усмешкой. И путь широкий на восток.

СУМАСШЕДШИЕ

Говорила узница узнице, И странной была та речь: «Я слышала — ночью в кузнице Ковали огромный меч…» А узник спрашивал узника, Был странным его вопрос: «Узнал? По тропинке узенькой Прошел за окном — Христос!..» Мы все путем неизведанным Идем через странный свет. И нет на вопросы ответа нам, И смысла в вопросах — нет…

ВОКЗАЛЬНОЕ РОЖДЕСТВО

На вокзале Рождество Выпито как с блюдца. Здесь не встретишь никого — Здесь лишь расстаются! Только руку жмут — прощай! — Перед дверкой узкой. Только пьют холодный чай С ветренной закуской. Рождество скрипит на льду В звездный хруст полозьев. Разве я тебя найду При таком морозе? Я хожу — который год? — Всё тебя встречаю, Ночь промучась напролет Над стаканом чая. И под утро вспомню вдруг, Чай разлив с испуга: Он за дверью, старый друг, — Северная вьюга!
Поделиться с друзьями: