Чтение онлайн

Перевод Г. Люксембурга

Я, поэт поколения учителей-санбалатов,

Учеников, в крови которых — ни силы, ни величья предков,

Кричу вам, знающим язык мой,

Моему поколенью и поколению грядущему:

Как с пылающего Синая, приказ единственный —

И ничего святее в мире:

Дважды — кровь за кровь!

Дважды — огонь за огонь!

И семижды семь — позор всем врагам!..

Не верьте Флавия потомкам!

Поверите — пропала крепость.

Как и тогда, в дни Флавия, — сегодня

На поколения опять придет беда.

Мужайтесь, юноши Израиля!

Из нас еще восстанет мститель.

Он в водах моря Средиземного обмоет

Запыленные временем ноги

И к Евфрату, исполнив зов мести,

Придет стирать одежды,

Коней поить,

Прошедших вековые расстоянья.

Перевод Г. Люксембурга

Моя мама святая в лунную ночь

Моему святому отцу

Говорит: “Когда родился наш сын,

Сверкала в окне луна.

И младенец, тотчас открыв глаза,

Посмотрел на нее; с тех пор

Лунный луч в сыновней крови поет

И блуждает в его стихах...”

Наполняла мятущаяся тоска

Отцовское сердце. Но

Колесница странствия у дверей

Не ждала отца. Потому

Глубину молитвы умел постичь

Он в музыке тишины

И любил смотреть на парящих птиц:

“Куда влечет их — летят...”

Но тоска моей мамы была впряжена

В колесницу странствия: путь

Через море лунной дорожкой вел

Маму ко мне в Сион...

Но не встретив сына у кромки волн

Ждущим на берегу,

Она, изнемогшая от пути,

Вернулась под грустный кров...

Мученики молчанья теперь —

Моя мама и мой отец.

Есть дорожка лунная на волнах...

И — единственный сын,

Остающийся в мире...

Перевод В. Слуцкого

Как внимающие в дубраве Мамре

Вести благой Авраам и Сара,

И Давид с Вирсавией в первую ночь

Любви в покоях царского дома, —

Так мои святые отец и мать

Предстают над западным краем моря

И под тяжестью красоты

Ореола божественного сиянья

Опускаются медленно в глубину

Моря, туда, где дом их...

Стен у этого дома нет —

Он в-воде-из-воды построен.

И вплывают со всех сторон

В него утопленники Израиля,

И звезда у каждого на устах...

А о чем они говорят — не знает

Моя песня, ибо ведать о том

Суждено только им — кто в море...

Словно арфа, чей светлый напев погас,

Добрый сын, над временем возвышаюсь

Я, стоящий на берегу.

Входит вечер с закатным морем

В мое сердце...

И словно взор

Призван видеть у края неба

В ореоле солнца отца и мать

С двух сторон заходящей сферы:

Справа — он, и слева — она;

Их босые ступни обняв,

Под ногами пылает море...

Перевод В. Слуцкого

И вино, обманув, не веселит человека

Перед тем, как на ложе бросит он свое тело.

Его ночи в комнате сновидений —

Продолжение нестерпимых дней

Средь воюющих призраков...

Что ему делать

В толпах людей его поколенья, пьющих отраву из языческих чаш? —

Души их помрачились, а он — сын благородный,

И его душа высока,

И в крови его отсвет эпохи Первого Храма,

Где ликует его народ, возвышающийся над врагом;

Может ли он, своим царям и князьям подобный,

Жить сегодня и уцелеть?

Нет, не отсюда откроются времена и пространства.

Не поймет и не будет понят, покуда песня его

Не зазвучит на чужих языках, и придел свой он не покинет,

Чтобы одним дыханьем с чуждым миром дышать;

И его одежда, сшитая по законам

Своего поколенья, будет на нем древней,

Чем на муже, спустившемся с Галаада...

Вот, окунувшись, из Иордана он

Вышел и, бросив там свою ветхость, побрел, гонимый

Ветром времен и пространств... И внезапно здесь

Оказавшийся, озирается в страхе

Средь воюющих призраков,

Обступивших его...

Перевод В. Слуцкого

Ваши мудрецы учат: землю покупают за деньги;

Кто заплатил и воткнул лопату — тот и хозяин.

А я говорю — землю не покупают за деньги,

А копать можно и могилы!

А я говорю — землю завоевывают кровью.

И лишь земля, освященная кровью,