Чтение онлайн

те, что исчезли, не знаю куда,

верхом на черных ослицах.

и была в их телах жертва тех поколений,

и в душах у них было золото сущего в те времена.

Перевод И. Винярской

Тучи над Ерусалимом и отблеск меча на них.

А вы, словно кроты, зарылись в тоску,

лежите — щека к щеке со своею болью,

уже не согреется сердце памятью про мечту.

Встаньте же, выходите из ваших домов, палаток, бараков,

и поднятыми руками, как языками огня,

горести запалите — тряпьё,

напитанное слезами горючими ваших сердец!

Встаньте же, соберите витающих в облаках

и библейское солнце зовите —

Державе во славу!

Молитесь о чуде... Не погибло оно по зачатью, —

ещё живёт глубоко в крови!

Туча не пропадёт, если её не зажечь,

не выглянет солнце,

если тьму не рассечь.

Не было чуда и нет, если его не позвать:

Выйди на свет!

Но если вы сами глыбами стали, если печаль из камня впитали,

вас и такими народная совесть найдёт.

Плечи, которым Державу было назначено вознести,

враг пометит клеймом дезертиров,

а солнце вас покарает

тоскою глубоких морщин,

глазами, лишенными взгляда.

И лагерь военнопленных вас ожидает

вместо победного марша и ликованья парада...

И если не вспыхнут кедры, то пламя падёт на камни.

1928

Перевод Я. Лаха

* * *

Со времен золотого тельца и до жирных саронских быков,

До созданья Израиля на краю палестинских песков

Столь едиными мы не бывали — от богоборца до богомольца,

Чье благословение над Торой дьявол слушает — и смеется.

Все дружно кричат:

— Без Иерусалима! Без Иерусалима!

Богоборец воскликнул:

— Да кому эта рухлядь святая нужна!

И торговец сказал:

— Это просто скала, ничего не дает нам она!

А писатель добавил:

— Этот город считают своею святынею все племена!

Вожаки "террористов"— сикариев, верность хранившие древней столице своей!

Пламя, горевшее в ваших сердцах, ветер измен загасил.

Своими глазами видел я увядших мечтателей и бунтарей,

Людей с засохшими душами в самом расцвете сил…

Перевод Б. Камянова

Заблудились в пути, веря в бред свой вполне,

В слепоте не узрев страшных слов на стене,

Что пророк начертал, предрекая их срам, —

Современные Папус, Датан, Авирам.

Их приказы — закон для общины моей,

Для пугливых баранов в одеждах людей —

Удобренье для пашен и бранных полей.

Я их знаю получше, чем пастыри их, и молюсь

В ожидании чуда. Но блеют вокруг каждый камень и куст.

В пропасть падают все. Их как тянет туда.

Я — средь них. Подо мною разверзлась беда,

Перед бедным пророком несчастной земли,

Чьи владыки на гибель ее обрекли.

Перевод Б. Камянова

Вы глупы, и в проклятиях видя хвалу,

Вы — предатели, слуги порока.

Посмотрите, алеет на каждом углу

В вашем городе слово пророка.

Ваш приказ исполняет безмолвная тля —

Знаю, в этом трагедий истоки.

Превращаете пашни в сражений поля.

Уповаю на чудо — его ждет земля,

Стонет все — скалы, пальмы и строки.

Мы все в бездну летим. Виноват без вины,

Тщетно в землю вцепляясь руками,

Я — несчастный пророк из несчастной страны,

Погребенной своими вождями.

Перевод Е. Минина

Ни востока нет, ни восхода в вашей еврейской стране,

Ни неоглядных просторов, ни вечных высоких гор.

Между домами и морем — пески да летучий сор.

Все страшно просто у вас, все аскетично вполне.

У вас не горы — холмы, до границы рукой подать,

Ваши деревья — карлики, всему остальному под стать.

В вашей еврейской стране стоит ослепительный день.

В темных очках дожидайтесь, покуда начнет темнеть,

И следите, как солнце заходит в вашей еврейской стране,

Раз уж нету у вас вершин, на которые стоит глядеть.

В моем же еврейском царстве есть утренняя заря,

Горы в нем высоки и воздух прозрачный свят.

Два дня пути до границы, реки есть и моря,

Всеми дарами недр край мой родной богат.

Смотрите вместе со мной на сияние горних снегов —

Такие высоты созданы разве что для орлов.

Дикие степи на тысячи миль, сады везде и леса,

Вольные птицы и самолеты здесь бороздят небеса.