Чтение онлайн

с гордо поднятой головою.

И нет сердечного "землетрясения",

и в устах моей страждущей расы

нет молитвы "Шма Исраэль",

символа святости и очищения.

Где тот, чей плач не забыт,

чей плач — это скорбь, гнев и потребность отмщенья?

И нет беспокойства в сердцах,

далеки от них трепет и страх,

и как будто смеется над нами солнце,

как позавчера, как всегда.

А Германия вновь сосцы обнажает,

созывая народы креста.

Перевод И. Винярской

* * *

Не поднять вам в Эйлате свой флаг:

там, в Красном море, —

флагшток тростниковый.

Вы предали величайшую в мире гору,

святейшую в мире гору.

А без этой горы, без опоры ее —

не сидеть вам в собрании наций.

Там воссядет другой,

кому опорой ваша гора.

Тайной окутана эта гора,

Тайной величья и мощи —

Тайну эту хранили вы на чужбине.

Знали ваши враги,

что вы дети великой горы,

и гимны ваших царей

поют они

в день памяти мертвых

или в день коронации их царя.

Без величия этой горы —

что стоите вы

во всем мирозданьи?

Уберите из мира север —

и останется треугольник.

Уберите из мира восток —

и не останется мира.

Израиль без этой горы —

не Израиль.

Перевод И. Винярской

Хотели ли предки мои, чтобы стал их потомок певцом

В чертоге Господнем, в далеком и жарком краю земного шара?

В кровь мою накрепко впета старинная песня

О золотом козленке; о том, что Тора дороже любого товара;

И о Том, кто однажды придет к нам с радостной вестью...

Я не пошел за чужими лирами и чарами чуждых племен.

Товарищи мои пошли — и сгинули там. А я был пленен

Другой музыкой — той, что звучала когда-то в Храме! Разве я мог

Задушить в себе песнь, которую и факел врага не сжег,

Музыку, в огненных нотах которой звучит сам Бог

И дух упованья Его народа, что неколебимо берег

Печать Его с горы Синай, пока не был в бою разбит и истреблен!

Родители убиты... И сын их, как памятник, в землю врыт;

Сумерки вокруг – и только музыка все звучит;

И открыт его взору чертог Господень, попранный, втоптанный в землю, —

И только простой человеческий дом перед ним навсегда закрыт.

Перевод Р. Торпусман

Хотелось ли предкам моим, чтоб стал я поэтом

в Господних чертогах, в дальних и жарких краях,

на шаре, что вокруг солнца вращается?

Кровь моя твердо помнит ту песню,

что пелась глубокой ночью, как бы вчера —

о золотистом козленке, об изучении Торы,

бесценной для нас.

О вестнике, мчащемся к нам через горы,

и на устах его важная весть.

И не шел я за чуждою музыкой,

за ладаном и волшебством чуждых краев,

как шли друзья мои — вплоть до гибели...

Ибо мною звучал орган, он играл

в двух горних храмах, в двух святая святых —

и... пал.

Как мог я сдержать в себе стих,

так, что факел врага не спалил

ноты великих напевов,

буквы, которыми пишет огонь

надежду и смысл святого чертога

Божественного народа,

хранящего письмо и печать

от вершин Синая и Мория

вплоть до гибели после битвы!

Перевод И. Винярской

Слагается и растет башня еврейских трупов

из неисчислимых убитых царства.

Голова еще не коснулась этих небес!

(Голова с острием христианского топора

или кинжалом исламским внутри).

Еще бродят по этому миру — евреи, евреи:

светлолицые старики, чья рука ни разу не пролила

человеческой крови;

и дети, красивые телом и взором,

милые, словно голуби;

и крепко сбитые юноши, широкоплечие, твердой кости:

Хороши и для армии, и для флота,

и для ремесла, и для пашни на родине у себя:

покорять километры дальних полей

и раскрашивать их цветами веселья;

и из этих, конечно, будет еще

кладка за кладкою в башне трупов,

возводимой в мире расой евреев,

и, конечно, море крови вокруг —

так повелела судьба.

Перевод И. Винярской

Быть может, Евфрат,

быть может, Яркон,

а может быть, Иордан,

или даже Ручей Крокодиловый, может быть.

И если напьюсь из источника,

что течет по полям среди всходов,

вспомни, душа, что ты

когда-то в раю из него пила.

И черпали из него

чистые сестры мои,