Чтение онлайн

4 января 1962 г. в 15 часов на территории кирпичного завода № 1 в г. Ростове-на-Дону ударами топора по голове был убит гр-н Д. В течение 5 дней следственным органам не удавалось установить преступника, пока 9 января в отдел милиции с повинной не пришел сын потерпевшего – Петр. Следствием было установлено, что между отцом и сыном сложились крайне неприязненные отношения на почве того, что потерпевший систематически издевался над сыном, унижал и оскорблял его, запрещал давать ему пищу и, наконец, выгнал сына из дома. Петр Д. с целью мести 4 января вооружился топором, встретил отца, возвращавшегося с работы, и нанес ему два удара топором по голове, от чего потерпевший скончался[862].

Поводом к возникновению чувства мести служат самые разнообразные поступки людей.

Убийство из мести может быть совершено на почве неправомерных либо аморальных действий самого потерпевшего. Неправомерными и неэтичными действиями являются нанесение потерпевшим оскорбления виновному, избиение виновного, издевательства над ним, причинение ему какой-либо иной обиды и т. п.

Убийство из мести за неправомерные либо аморальные действия потерпевшего не свидетельствуют о повышенной общественной опасности совершенного преступления и личности преступника. Поэтому квалификация их по ст. 103 УК РСФСР не вызывает сомнений.

Не возникает трудностей и при отграничении такого убийства из мести от убийства из хулиганских побуждений или от убийства в связи с выполнением потерпевшим своего общественного долга, поскольку поводом для убийства из хулиганских побуждений или в связи с выполнением потерпевшим своего общественного долга неправомерные действия потерпевшего служить не могут.

Иначе обстоит дело с убийством из мести за правомерные и этичные действия потерпевшего. Эти правомерные действия могут быть связаны с причинением виновному определенных лишений либо с ущемлением его достоинства, что и порождает у виновного чувство мести. При этом следует иметь в виду, что в подобных случаях виновный оценивает поведение других лиц со своей точки зрения. Причиняемое виновному «зло» понимается не в смысле общепризнанного зла, а чисто субъективно. Именно поэтому акт мести осуществляется нередко в связи с действиями, «не только безразличными для общества, но даже и общественно полезными»[863]. При убийстве на почве совершения потерпевшим правомерных действий мотив мести выступает уже как низменное побуждение. Виновный в таких случаях расправляется с другим человеком в связи с неугодным для него поведением последнего, которое к тому же является еще и правомерным, ставит удовлетворение своих низменных желаний выше самого ценного человеческого блага – жизни.

Здесь возникает вопрос об отграничении простого убийства из мести за правомерные действия потерпевшего (ст. 103 УК РСФСР) от убийства в связи с выполнением потерпевшим своего служебного или общественного долга (п. «в» ст. 102 УК РСФСР) и от убийства из хулиганских побуждений (п. «б» ст. 102 УК РСФСР).

Неточным является утверждение М. И. Ковалева о том, что «убийство по мотивам расправы над потерпевшим, совершившим какие-либо правомерные действия, следует квалифицировать по п. «в» ст. 102 УК РСФСР»[864]. Действительно, всякое убийство из мести, возникшей в связи с выполнением потерпевшим своего служебного или общественного долга (месть за требовательность по службе, за разоблачение либо пресечение преступной деятельности, за критику на собрании, за отход от преступного сообщества и т. п.), должно квалифицироваться по п. «в» ст. 102 УК РСФСР. Виновный убивает из мести конкретное лицо за совершение им вполне определенного правомерного действия, а именно за выполнение потерпевшим своего служебного или общественного долга.

Однако убийство из мести за правомерные действия потерпевшего может быть и не связано с выполнением последним своего служебного или общественного долга. Например, убийство за отказ сожительствовать с виновным, за отказ дать деньги в долг, выполнить какое-либо поручение и т. п. Подобные случаи убийства из мести, не осложненные квалифицирующими обстоятельствами, необходимо квалифицировать по ст. 103 УК РСФСР.

Убийство из мести за правомерные действия потерпевшего следует отличать от случаев убийства из хулиганских побуждений, связанных со стремлением отомстить потерпевшему по незначительному, пустячному поводу (за отказ дать прикурить, за сделанное замечание, шутку, «косой» взгляд и т. п.). В последних случаях убийство совершается из хулиганской блажи и должно квалифицироваться по п. «о» ст. 102 УК РСФСР.

Как уже отмечалось, убийство из мести надлежит квалифицировать по ст. 103 УК РСФСР только в тех случаях, когда отсутствуют обстоятельства, предусмотренные ст. 102, 104, 105 УК РСФСР.

в) Умышленное убийство в ссоре или драке

Убийства в ссоре или драке являются наиболее типичными видами умышленного убийства, совершенного без отягчающих обстоятельств. При убийстве в ссоре или драке обычно отсутствует заранее обдуманный умысел на лишение жизни потерпевшего, чаще всего отсутствуют и отягчающие обстоятельства, необходимые для применения ст. 102 УК РСФСР. Поэтому убийства в ссоре или драке и квалифицируют чаще всего по ст. 103 УК РСФСР.

Некий К. и его родственник К-в в течение всего дня 13 сентября 1962 г. распивали спиртные напитки. Между ними возник спор о принадлежности деревянного бруса. Спор перешел в ссору, во время которой К-в хватался за плоскогубцы, напильник, стул, камни и угрожал К. В ответ на это К взял охотничье ружье и выстрелом из него убил К-ва. Действия К. были квалифицированы Ставропольским краевым судом по п. «б» ст. 102 УК РСФСР. Исходя из того, что убийство было совершено в ссоре при отсутствии хулиганских побуждений, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР переквалифицировала действия К. на ст. 103 УК РСФСР[865]

В данном случае ссора в ее чистом виде привела к убийству. Однако ссора нередко переходит в драку, во время которой и совершается убийство, хотя и не всякое убийство в драке является продолжением ссоры. Всякая драка представляет собой столкновение, схватку двух или более (так называемая «групповая драка») лиц, которая сопровождается нанесением ими друг другу побоев. Обе стороны в драке в какой-то степени повинны в ее возникновении, в одинаковой степени поступают неправомерно, прибегнув к противоправному способу разрешения возникшего между ними конфликта. Каждый из дерущихся находится в одинаково опасном для жизни и здоровья положении. Как правило, обе стороны в драке действуют с неопределенным (общим, не конкретизированным) умыслом, т. е. «не знают заранее, сколь далеко зайдут во взаимном избиении друг друга».[866] Именно поэтому убийство в драке при отсутствии отягчающих обстоятельств квалифицируется по ст. 103 УК РСФСР. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда СССР в определении от 1 апреля 1961 г. по делу К. указала: «Убийство, совершенное в обоюдной драке, подлежит квалификации по статье, предусматривающей ответственность за убийство без отягчающих обстоятельств».[867]

Большую сложность представляет квалификация убийств, совершенных в групповой драке. Под групповой дракой понимается сопровождающееся взаимным нанесением побоев столкновение, в котором принимает участие не менее трех лиц. Основные трудности заключаются здесь в следующем.

Участники групповой драки иногда сами не знают, кто из них совершил убийство. Этому способствует и то обстоятельство, что 90 % таких убийств совершается, по данным ВНИИ криминалистики Прокуратуры СССР, вечером или ночью.[868] Нередко участники каждой из сторон связаны между собой круговой порукой и дают ложные показания. Это относится иногда и к свидетелям, которые либо сами замешаны в драке, либо являются родственниками или приятелями ее участников. Большинство групповых драк возникает между лицами, находящимися в нетрезвом состоянии, что отражается на восприятии ими происходящих событий и последующих показаниях. По делам об убийствах, совершенных в групповых драках, необходимо тщательно выяснять роль и характер действий каждого из виновных. Иногда потерпевшему наносятся множественные повреждения различными орудиями в разные части тела. Установление лиц, нанесших эти повреждения, дает возможность индивидуализировать степень их виновности в совершении преступления.

Вечером 20 сентября 1962 г. около клуба села Лебяжье б. Землянского района Воронежской области во время групповой драки между находившимися на сельскохозяйственных работах студентами Воронежского технологического института и местными жителями был убит гр-н С. При наружном осмотре трупа было установлено, что С. причинены телесные повреждения в лобную и теменную области головы. Согласно заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы смерть С. наступила от удара тупым предметом в теменную область головы, повлекшего кровоизлияние в кору головного мозга. Телесные повреждения в лобной области головы в причинной связи со смертью не стояли. Расследованием по делу было установлено, что удар в лобную часть головы нанес С. во время драки гаечным ключом студент К. После этого студент М. деревянной рукояткой вил нанес С. смертельное повреждение в теменную область головы. Как К., так и М. действовали с неопределенным (не конкретизированным) умыслом, при наличии которого ответственность определяется по фактически наступившим последствиям. Поэтому совершенно правильно органы предварительного следствия и б. Землянский районный народный суд квалифицировали по ст. 103 УК РСФСР действия одного лишь М. К. же был осужден по ч. II ст. 206 УК РСФСР[869]

В приведенном случае смертельное повреждение во время избиения потерпевшего нанес только один из участников драки. В таких случаях судебная практика твердо придерживается принципа, что несколько лиц, участвовавших в драке, не могут отвечать за убийство, которое по обстоятельствам дела могло быть совершено только одним лицом. «Лица, участвовавшие в драке, в результате которой произошло убийство, несут ответственность только за те действия, которые они совершили», – указывается в определении Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РСФСР по делу С-вых.[870]