Чтение онлайн

Согласованность действий участников любой из названных групп в отношении потерпевшей означает, что сознанием каждого насильника охватывается факт способствования друг другу в совершении преступления. Если такая согласованность отсутствует, нет и группового изнасилования. В таких случаях каждый должен отвечать за самостоятельно совершенное преступление.

Примером такой квалификации преступления служит следующее дело.

М. и А. с целью изнасилования пригласили на квартиру М. одноклассниц. К. они затащили в спальню и оба, применяя физическое насилие и высказывая угрозы, раздели ее, после чего А. вышел, а М. совершил изнасилование потерпевшей.

Суд признал М. и А. исполнителями изнасилования и обоих осудил по ч. 3 ст. 117 УК РСФСР (п. «б» ч. 2 ст. 131 УК РФ[1142]).

Изнасилование следует признавать совершенным группой лиц не только в тех случаях, когда несколькими лицами подвергается изнасилованию одна или более потерпевших, но и тогда, когда виновные, действуя согласованно и применяя физическое насилие или угрозу в отношении нескольких женщин, затем совершают половой акт каждый с одной из них (п. 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 июня 2004 г. «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 131 и 132 Уголовного кодекса Российской Федерации»[1143]).

Судебная практика исходит из того, что соисполнителем группового изнасилования может быть не только мужчина, но и женщина, если она для того, чтобы виновный совершил с потерпевшей насильственный половой акт в целях преодоления ее сопротивления в момент осуществления преступления применяет к ней физическое насилие (например, держит ее за руки и за ноги, связывает, наносит побои и пр.) или угрозу таковым. Такой подход подкрепляется указанием Пленума Верховного Суда РФ о том, что действия лиц, лично не совершавших насильственного полового акта, но путем применения насилия к потерпевшей содействовавших другим в ее изнасиловании, должны квалифицироваться как соисполнительство в групповом изнасиловании (п. 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 июня 2004 г. «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 131 и 132 Уголовного кодекса Российской Федерации»[1144]).

Именно так были расценены действия супругов-москвичей Виталия и Ольги X., которые заманивали в свою квартиру молодых женщин для извращенных сексуальных утех. В ряде эпизодов, пока мужчина истязал и насиловал жертву, Ольга крепко держала ее за руки и за горло, чтобы та не могла сопротивляться[1145].

В специальной литературе на этот счет высказана и иная точка зрения, согласно которой женщины в изнасиловании могут участвовать лишь в качестве организаторов, подстрекателей и пособников, поскольку женщина биологически не в состоянии совершить половой акт с потерпевшей. То же самое относится к мужчинам-импотентам[1146].

Действия участника группового изнасилования подлежат квалификации по п. «б» ч. 2 ст. 131 УК РФ, даже если остальные участники преступления не были привлечены к уголовной ответственности ввиду их невменяемости, либо в силу требований ст. 20 УК РФ, либо по другим предусмотренным законом основаниям[1147].

Это положение верно и в том случае, когда изнасилование совершено группой, состоящей из трех и более человек, один из которых является малолетним или невменяемым. Однако некоторые исследователи считают, что если изнасилование совершено двумя лицами, одно из которых не может быть привлечено к уголовной ответственности, группового изнасилования нет. Действия привлекаемого к ответственности исполнителя они предлагают квалифицировать (при отсутствии других отягчающих ответственность обстоятельств) по ч. 1 ст. 131 УК РФ[1148].

К числу квалифицированных видов рассматриваемого преступления закон относит изнасилование, соединенное с угрозой убийством или причинением тяжкого вреда здоровью, а также совершенное с особой жестокостью по отношению к потерпевшей или к другим лицам (п. «в» ч. 2 ст. 131 УК).

Под угрозой убийством или причинением тяжкого вреда здоровью следует понимать не только прямые высказывания, которые выражали намерение преступника немедленно применить физическое насилие к самой потерпевшей, ее детям, близким родственникам или другим лицам, но и, с учетом обстоятельств дела, такие угрожающие действия виновного, как, например, демонстрация оружия или предметов, которые могут быть использованы в качестве оружия (пистолета, ножа, бритвы, топора и т. п.).

Ответственность по п. «в» ч. 2 ст. 131 УК по признаку применения угрозы убийством или причинением тяжкого вреда здоровью наступает тогда, когда она явилась средством преодоления сопротивления потерпевшей при изнасиловании. При этом такая угроза охватывается диспозицией п. «в» ч. 2 ст. 131 УК и дополнительной квалификации по ст. 119 УК не требует.

Если угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью была выражена после изнасилования с той, например, целью, чтобы потерпевшая никому не сообщила о случившемся, действия виновного, при отсутствии квалифицирующих обстоятельств, подлежат квалификации по ч. 1 ст. 131 УК, а также дополнительно по ст. 119 УК, если имелись основания опасаться осуществления угрозы (см. п. 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 июня 2004 г. «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 131 и 132 Уголовного кодекса Российской Федерации»[1149]).

Особая жестокость по отношению к потерпевшей или к другим лицам – это сравнительно новый квалифицирующий изнасилование признак. Изнасилование следует признавать совершенным с особой жестокостью, если в процессе насильственных действий потерпевшей или другим лицам умышленно причинены исключительно тяжкие физические или нравственные мучения и страдания.

Особая жестокость может выражаться в издевательстве и глумлении над потерпевшей, применении к жертве пыток, истязании в процессе изнасилования, в причинении множественных телесных повреждений, в совершении изнасилования в присутствии родных и близких потерпевшей, а также в способе подавления сопротивления, вызывающем тяжелые физические либо нравственные мучения и страдания самой потерпевшей или других лиц. Квалификация таких действий по признаку особой жестокости возможна лишь в случае, когда виновный осознавал, что своими действиями он причиняет потерпевшим лицам особые мучения и страдания (см. п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 июня 2004 г. «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 131 и 132 Уголовного кодекса Российской Федерации»[1150]).

Заражение в результате изнасилования потерпевшей венерическим заболеванием (сифилисом, гонореей, мягким шанкром, паховым лимфогранулематозом) законодатель рассматривает как квалифицирующее рассматриваемое преступление обстоятельство (п. «г» ч. 2 ст. 131 УК). При этом виновный достоверно знает о наличии у него данной болезни (см. материал к ст. 121 УК). Во всех вариантах он предвидит возможность такого заражения и желает либо сознательно допускает это последствие или легкомысленно (самонадеянно) рассчитывает, что оно не наступит. Квалификация содеянного еще и по ст. 121 УК является в данном случае излишней. Ответственность при отсутствии других квалифицирующих признаков, наступает только по п. «г» ч. 2 ст. 131 УК РФ.

Изнасилование заведомо несовершеннолетней, ответственность за которое предусмотрена п. «д» ч. 2 ст. 131 УК, имеет место, когда потерпевшая находится в возрасте от 14 до 18 лет и виновный достоверно знает о ее несовершеннолетии. Изнасилование девочки до 14 лет квалифицируется по п. «в» ч. 3 ст. 131 УК как изнасилование малолетней.

Для квалификации преступления по п. «д» ч. 2 ст. 131 УК не имеет значения достижение потерпевшей брачного возраста или половой зрелости. Имеет значение лишь такой объективный признак, как возраст потерпевшей.

В тех случаях, когда виновный в изнасиловании добросовестно заблуждался относительно фактического возраста потерпевшей, по всем обстоятельствам дела (на основе восприятия ее внешнего облика, сообщенных ею неверных сведений относительно возраста и пр.) считая, что она достигла совершеннолетия, квалификация содеянного по п. «д» ч. 2 ст. 131 УК не представляется возможной. В противном случае будет иметь место объективное вменение[1151].

Следует признать устаревшим разъяснение, данное в п. 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 апреля 1992 г. «О судебной практике по делам об изнасиловании», в соответствии с которым предлагалось применять норму об уголовной ответственности за изнасилование несовершеннолетней или малолетней, если виновный «знал или допускал, что совершает насильственный половой акт с несовершеннолетней или малолетней»[1152]. Если ранее это в какой-то степени объяснялось тем, что ч. 3 и ч. 4 ст. 117 УК РСФСР 1960 г. прямо не требовали «заведомости», т. е. достоверного знания виновным возраста потерпевшего лица, то в УК РФ 1996 г. законодательная конструкция п. «д» ч. 2 и п. «в» ч. 3 ст. 131 уже включает этот признак и предполагает только прямой умысел по отношению к данным квалифицирующим обстоятельствам. Виновный сознает, что потерпевшая является несовершеннолетней или малолетней, и, несмотря на это, совершает с нею насильственный половой акт. При установлении признака заведомости знания виновным соответствующего возраста потерпевшей необходимо не только учитывать показания самого подсудимого, но и тщательно проверять их соответствие другим обстоятельствам дела.