Чтение онлайн

По мнению В. И. Олейника, в настоящее время смяты лишь первые эшелоны организованной преступности. Ее «мозговой центр», как правило, остается безнаказанным; ответственность в основном падает на среднее звено. Бреши же в нем легко заполняются. Специалисты полагают, что за период с начала 60-х годов величина капитала лиц, связанных с «теневой» экономикой, выросла в десятки раз и составляет ныне 200–240 млрд руб.

Здесь снова приходится возвращаться к вопросу о политизации организованной преступности. Поскольку «теневая» экономика неотделима от коррупции, ей, чтобы существовать, необходим высокий «потолок» прикрытия, т. е., по сути дела, речь идет о политизации коррупции[169]. Прогноз о том, что криминальные элементы могут попытаться дестабилизировать ситуацию в стране, имеет под собой почву. Он уже подтверждается.

В последнее время все более явственно проявляется тенденция к сращиванию общеуголовной и «беловоротничковой» (хозяйственной и должностной) организованной преступности, соединению крупных расхитителей социалистической собственности, спекулянтов, взяточников с уголовным элементом, в том числе с опасными профессиональными преступниками. Последние иногда используются дельцами в качестве телохранителей либо для физических расправ с конкурентами и иными неугодными лицами. Лидеры же общеуголовной организованной преступности с большой прибылью вкладывают денежные средства в «теневую» экономику. Здесь нужны кардинальные меры, на что и нацеливает постановление Съезда народных депутатов СССР от 23 декабря 1989 г. «Об усилении борьбы с организованной преступностью».

Количество зарегистрированных преступных проявлений на линии других служб органов внутренних дел за десять последних лет увеличилось примерно в два раза. Отмечается рост преступных нарушений антиалкогольного законодательства (прежде всего самогоноварения, нарушений правил торговли спиртными напитками), автотранспортных преступлений и т. д.

Самогоноварение вообще дает до 15 % прироста всей преступности. В 1988 г. за правонарушения, связанные с ним, привлечено к административной и уголовной ответственности 427 тыс. человек.[170] Это в пять с лишним раз больше, чем в 1985 г. Вместе с тем истинные масштабы самогоноварения, по оценкам специалистов, намного значительнее.

Серьезную проблему представляют автотранспортные преступления. От них гибнет и получает увечья во много раз большее число людей, чем от всех преступлений против жизни и здоровья, вместе взятых. «Автосмерть» занимает третье место после смерти от сердечно-сосудистых и раковых заболеваний. В 1988 г., например, количество нарушений правил безопасности движения и эксплуатации транспортных средств, повлекших смерть потерпевших, увеличилось на 21,8 %, без летального исхода – на 8,8 %.

В условиях научно-технической революции резко возрастает тяжесть последствий преступной неосторожности, халатности. Слишком дорогой ценой общество платит за беспечность и безответственность отдельных людей (авария на Чернобыльской АЭС, гибель теплохода «Адмирал Нахимов», железнодорожные и другие катастрофы).

Анализ и учет тенденций современной преступности чрезвычайно важны для разработки и осуществления научно обоснованной стратегии и тактики борьбы с преступностью не только средствами общесоциальной и специально-криминологической профилактики, но и путем использования уголовно-правовых норм. Эта проблема приобретает особую актуальность на современном этапе, в условиях реформы уголовного законодательства.

§ 2. Проблемы совершенствования уголовно-правовой борьбы с преступностью в условиях осуществления правовой реформы

Исследователями справедливо отмечалось, что при разработке концепции реформы уголовного законодательства прежде всего требуется «исходить из криминологических данных о динамике преступности и конкретных преступлений, о тенденциях и структурных изменениях преступности, о соотносительной эффективности различных подсистем профилактики преступлений, в первую очередь – правовых. Уголовно-правовой прогноз должен… базироваться на криминологическом».[171] Иными словами, изменения в уголовном законодательстве необходимо криминологически обосновать.

В то же время высказаны сомнения относительно правомерности самой постановки проблемы учета тенденций преступности при подготовке уголовного законодательства. Отдельные специалисты полагают, что борьба с преступностью методами уголовной ответственности вообще невозможна, а цель системы уголовной юстиции сводится лишь к защите общества от конкретных криминальных посягательств. Преступность же как сложное социальное явление, детерминированное противоречиями общественного развития, находится, по их мнению, вне сферы воздействия системы уголовной юстиции.[172] Эта позиция основана на правильной посылке: преступность, конечно, не статистическая совокупность противоправных деяний, совершаемых в условиях конкретного места и времени, а сложное социальное явление, связанное практически со всеми сторонами жизни общества, его порождающего. При такой трактовке преступности «лучшей уголовной политикой была и остается политика социальная».[173] Главным средством в борьбе с преступностью, бесспорно, остается общесоциальная профилактика.

Однако, с нашей точки зрения, и при рассмотрении преступности в качестве одного из параметров, отражающих состояние социального организма, при понимании ее причин как социальных дисфункций возможно и необходимо целенаправленное антикриминогенное воздействие на некоторые детерминанты преступности уголовно-правовыми средствами. Имеется в виду воздействие последних на сферу общественного сознания.

Реализация уголовной ответственности есть особая форма воздействия на криминогенные факторы, прежде всего личностного характера, т. е. на дефекты нравственного и правового сознания определенных индивидуумов (лиц, совершивших преступления, иных субъектов с антисоциальной направленностью поведения). Через сознание конкретных людей, включая и законопослушных граждан, уголовно-правовые средства влияют на сознание отдельных формальных и неформальных социальных групп, а тем самым и на общественное сознание в целом. Дефекты же последнего, как известно, являются ближайшими, непосредственными причинами негативных отклонений в обществе, в том числе и криминального поведения. Более того, вполне можно констатировать «чувствительность» уровня современной преступности к интенсивности, структуре целенаправленных специальных средств борьбы с нею, включая и уголовно-правовые.[174]

Такой вывод подтверждается анализом криминологической ситуации последних лет (1985–1989 гг.). Имеется в виду, например, влияние на состояние преступности, регистрируемой по линии уголовного розыска, результатов осуществления партийной и государственной политики по преодолению пьянства и алкоголизма. За 1985 и 1986 гг. преступность на почве пьянства сократилась на 41,7 %[175]. Существенно снизился и уровень регистрации тяжких преступлений. Определенную роль здесь сыграли запретительные меры, а также достаточно широкое применение правовых средств борьбы с пьянством и алкоголизмом.

Вместе с тем проводившаяся у нас в стране антиалкогольная политика потерпела фиаско. Попытки решить возникающие в этой сфере проблемы только административными методами привели к некоторым позитивным результатам лишь на начальном этапе, главным образом в первые полтора года после известных решений партии и правительства, принятых в мае 1985 г. В настоящее время такие методы должного эффекта не обеспечивают. Острые социальные проблемы «кавалерийскими наскоками» не преодолеваются. Возможности административных мер борьбы с пьянством, видимо, уже исчерпаны. Основные усилия здесь надо переносить в экономическую и социальную плоскости.

Указанная проблема затронута нами лишь для того, чтобы показать несомненную «чувствительность» уровня преступности к целенаправленному массированному применению специальных средств. Однако сама преступность достаточно инерционна. Уже в 1987 г. на почве пьянства в стране она возросла на 1,7 %.[176] «Спаивание населения, – справедливо отметил Н. Шмелев, – продолжалось шестьдесят лет, и реально ли надеяться, что сложившуюся психологию и образ жизни целого народа можно поломать за год-два?»[177] В происшедшем в 1985–1987 гг. снижении тяжких преступлений против личности, бесспорно, позитивную роль сыграло усиление борьбы с хулиганством и другими криминальными деяниями, создающими почву для опасных посягательств на личность. В 1981–1984 гг. отмечался рост судимости за такие преступления, как угроза убийством, нанесение легких и менее тяжких телесных повреждений, истязание, незаконное владение оружием.[178] Многие лица, привлеченные к уголовной ответственности и осужденные за указанные деяния, были лишены возможности совершить более тяжкие преступления против личности. И наоборот, снижение активности правоохранительных органов в уголовно-правовой борьбе с названными «младшими братьями» тяжких насильственных преступлений, несомненно, способствовало (наряду, естественно, с другими факторами) росту последних в 1988–1989 гг.