Чтение онлайн

За такое зверское убийство К. может быть теперь назначено наказание в виде лишения свободы не свыше 7 лет. Более того, через 4 года и 8 месяцев он может быть условно-досрочно освобожден от него. Конечно, слишком неадекватно наказание тяжести содеянного и степени общественной опасности преступника.

Последствия подобной «гуманизации» наказания в отношении несовершеннолетних вполне предсказуемы. Это – дальнейший рост, настоящая вакханалия молодежного насилия, дерзкого, жестокого, группового, нередко организованного. Более того, она будет способствовать подготовке «кадров» наемных убийц для организованной преступности. В Италии, например, мафия нанимает ребят в возрасте 12–14 лет для того, чтобы они убивали неугодных ей лиц. Так, к сожалению, может быть и у нас, поскольку именно безнаказанность особенно развращает подростков. В данном случае сами по себе немалые сроки лишения свободы будут восприниматься молодежной преступной субкультурой как фактическая безнаказанность.

Исключительно остра проблема смертной казни. В ходе дискуссии сторонники полной ее отмены ссылаются, например, на «абсолютную ценность человеческой жизни», на то, что «никому и никогда не дано права убивать другого человека» и т. д. Несомненно, такие аргументы, несмотря на некоторую их абстрактность, заслуживают внимания. В одобренном Генеральной Ассамблеей ООН и подписанном нашим государством Международном пакте о гражданских и политических правах говорится, что «право на жизнь есть неотъемлемое право каждого человека. Это право охраняется законом. Никто не может быть произвольно лишен жизни». По данным общества «Международная амнистия» на октябрь 1988 г., в 80 странах мира смертная казнь либо запрещена, либо не применяется[189].

Наивным является и мнение о том, что применением смертной казни можно добиться серьезных успехов в борьбе с преступностью. Еще нигде, никогда и никому не удавалось преодолеть ее посредством физического уничтожения преступников. Широкое применение смертной казни неизбежно отрицательно отражается и на общественном правосознании, стимулирует ригоризм и жестокость нравов. Поэтому следует приветствовать существенное сужение возможности использования данной меры наказания, заложенное в проекте Основ уголовного законодательства (ст. 41). В нем предусматривается применение смертной казни за государственную измену, шпионаж, террористический акт, диверсию, умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах, изнасилование малолетней. К указанному перечню, на наш взгляд, надо добавить бандитизм, геноцид, а также захват заложников, повлекший гибель одного лица или более.

Здесь речь идет, прежде всего, о возможности применения смертной казни за умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах. В настоящее время именно на данное преступление приходится до 95 % приговоров к исключительной мере наказания. В общественном правосознании весьма прочно укоренилось представление о справедливости и целесообразности смертной казни за преступления, связанные с умышленным лишением жизни другого человека, и игнорировать это нельзя. По результатам выборочных исследований, около 90 % опрошенного населения не считает возможным в настоящее время полностью отменить смертную казнь.[190] Разумеется, по этому, как и по другим существенно затрагивающим интересы советских граждан вопросам, связанным с совершенствованием уголовного законодательства, предпочтительнее было бы провести общесоюзный референдум.

Мы полагаем, что общество должно обеспечивать реальную безопасность своих членов, используя при необходимости даже крайние, исключительные меры. С учетом неблагоприятных тенденций роста тяжких насильственных преступлений применение смертной казни к убийцам представляется в ряде случаев вполне оправданной мерой.

Вспомним, например, убийцу-садиста Михасевича, на совести которого 33 невинные жертвы. Или дело Серебрякова, который в течение трех лет совершил в гор. Куйбышеве девять убийств и восемь покушений на убийство, сопряженных с изнасилованиями. Или банду «автомобилистов», члены которой за год совершили более 25 убийств. Какая мера наказания адекватна содеянному этими извергами?

Существуют преступники, которых в данных условиях имеющимися методами и средствами исправительно-трудового воздействия перевоспитать нельзя. На них не действует даже реальная угроза применения смертной казни. Гуманность по отношению к таким преступникам беспочвенна.

Р. был ранее дважды судим: за убийство, совершенное при разбойном нападении, и злостное хулиганство. За убийство он был приговорен к расстрелу с последующей его заменой 25 годами лишения свободы. Из них Р. реально отбыл 19 лет. Однако вскоре после освобождения он вновь совершил убийство.

Безопасность и спокойствие граждан в необходимых случаях надо обеспечивать даже путем применения высшей меры социальной защиты. К тому же на определенный контингент лиц (пусть сравнительно небольшой – 14–18 %) смертная казнь оказывает устрашающее воздействие.

Показательно здесь письмо в редакцию журнала «Огонек» одного из рецидивистов. «Мне кажется, – пишет он, – отмена смертной казни может способствовать увеличению преступлений дерзостных и жестоких. Признаюсь, что в последний раз, находясь на свободе, я хотел осуществить ограбление и, кажется, имел для этой цели все возможности. Но осознание того, что в случае провала меня расстреляют за это преступление, удержало меня от подобного умысла. В этом смысле существование угрозы смертной казни с точки зрения профилактики является сдерживающим фактором. Поверьте, это вам говорю я, преступник».[191]

Сторонники полной отмены смертной казни нередко ссылаются на данные и зарубежной и нашей статистики, которая не подтверждает того факта, что с введением этой меры наказания сокращаются соответствующие преступления. Однако ведь никто и не подсчитывал, насколько возросло бы число данных преступлений, не будь за их совершение установлена смертная казнь!

Нашему обществу сейчас нужен не «косметический ремонт» действующего уголовного законодательства, а радикальная его реформа, проведенная в соответствии с общим курсом перестройки советского права.

Действующее в нашей стране уголовное законодательство принималось в условиях обновления общества во второй половине 50-х – начале 60-х годов. Однако по своей политической сущности оно сохранило многие черты законодательства 30–40-х годов. Догмы сталинской уголовной политики окончательно преодолены в нем не были: осталась вера в административно-бюрократические методы, могущество принуждения, репрессии, в то, что хозяйственные упущения можно устранить силой уголовного закона. Этот процесс продолжился и в так называемый застойный период: экстенсивное развитие уголовного законодательства в 60-е, особенно в 70-е годы и в начале 80-х годов превзошло все разумные пределы. Вместо проведения соответствующих экономических и социальных преобразований административно-бюрократическая система уповала на силу репрессии. За период действия УК РСФСР 1960 г. изменениям и дополнениям подверглось около 65 % статей, некоторые из них – по два-три раза и более. В Особенную часть УК было включено более 50 новых статей, т. е. примерно 25 % всех действующих. Ярко проявлялись нестабильность уголовного закона, усиление его карательной линии.

Сталинская уголовная политика была бесчеловечной. Действовали законы, по которым крестьян, не сдавших хлеб государству, привлекали к уголовной ответственности за спекуляцию. Был террористический закон от 7 августа 1932 г., который в народе окрестили «законом об ответственности за колоски». Были законы об уголовной ответственности за невыработку минимума трудодней в колхозе, за самовольный уход рабочих с предприятий и даже за непосещение курсов по ликвидации безграмотности. Как справедливо отмечает С. Е. Вицин, «это типичные случаи, когда… не только экономические, но даже культурные проблемы пытались решить правовым топором».[192]

В конце 50-х годов из кодексов убрали лишь наиболее бесчеловечные нормы, но многие принципы сталинской уголовной политики продолжили действовать. Мы не имеем здесь в виду общеуголовные преступления, наказуемые в любом обществе. Речь идет о регулировании ответственности за хозяйственные, должностные преступления, посягательства на социалистическую собственность, некоторые преступления против порядка управления (пресловутая, печально зарекомендовавшая себя ст. 1901 УК РСФСР и др.). Экономические реформы 50–60-х годов захлебнулись именно потому, что неподвижной осталась политическая структура общества и ее законодательная основа.