Чтение онлайн

По нашему убеждению, действующее ныне законодательство не может эффективно работать на революционную перестройку. Оно не в состоянии должным образом регулировать социальные отношения в условиях планово-товарной экономики, основанной на хозрасчете и множественности видов собственности, в обстановке экономической состязательности, демократизации, гласности, прогрессивного развития общества. Значит, необходимо очистить уголовное законодательство от всего чуждого перестройке. Прежде всего, это касается разделов Особенной части УК об ответственности за хозяйственные, должностные, имущественные преступления.

В настоящее время объективно устарели нормы об ответственности за частнопредпринимательскую деятельность и коммерческое посредничество (ч. 1 и 2 ст. 153 УК РСФСР); они лишь тормозят развитие хозяйственных отношений и выглядят явным анахронизмом в условиях перехода от административных методов управления хозяйством к преимущественно экономическим. Какой, например, смысл использовать государственные, кооперативные и другие общественные формы, прикрываться ими (частнопредпринимательская деятельность) в свете законов о кооперации, об индивидуальной трудовой деятельности? Сейчас, когда ее поддерживает государство, в том нет смысла. То же самое относится и к коммерческому посредничеству. Существуют ведь кооперативы, занимающиеся, например, обменом квартир и иной подобной деятельностью.

Конечно, в сфере занятия граждан индивидуальной трудовой деятельностью возможны разные злоупотребления и нарушения. В таких случаях достаточно, видимо, административной или гражданско-правовой ответственности, если в действиях правонарушителя не содержится состава иного преступления (например, создание лжекооператива для мошеннического завладения социалистическим имуществом). Полагаем, что частнопредпринимательская деятельность и коммерческое посредничество в новом уголовном законодательстве должны быть декриминализированы.

Нуждается в определенных изменениях и норма, предусматривающая ответственность за спекуляцию (ст. 154 УК РСФСР).[193]

Очевидно, надо декриминализировать уголовно наказуемый вид мелкой спекуляции (ч. 4 ст. 154) и одновременно установить строгую ответственность за спекуляцию, совершенную организованной группой или под прикрытием социалистических форм хозяйствования. Видимо, следует декриминализировать волюнтаристскую и совершенно не работающую норму об ответственности за скупку в магазинах хлеба и других пищевых продуктов для скармливания скоту и птице (ст. 154[194] УК РСФСР), несмотря на то, что попытка ее усовершенствования предпринята в Указе Президиума Верховного Совета РСФСР от 28 мая 1986 г[195].

Уголовно-правовые запреты должны быть социально обусловленными и реальными. Например, в стране ежесуточно гражданами совершается около 400–450 млн покупок в государственной и кооперативной торговле. По нашему мнению, прав Г. М. Миньковский, сомневаясь в выполнимости при таких условиях положений ст. 156 УК РСФСР об ответственности за обман покупателей. При ее широком применении пришлось бы заводить миллионы уголовных дел. Между тем еще дореволюционные юристы полагали, что бездействующий закон хуже отсутствующего, поскольку приучает игнорировать его. В данном же случае необходима дифференциация мер воздействия с сохранением уголовной ответственности за злостные нарушения.[196]

По тем же основаниям следует выступить против сохранения в новом Уголовном кодексе ответственности за получение незаконного вознаграждения от граждан за выполнение работ, связанных с обслуживанием населения (ст. 156[197] действующего УК РСФСР). Это деяние было криминализировано в 1981 г., но статья УК об ответственности за его совершение оказалась совершенно не работающей. Возможности для декриминализации деяний, ответственность за которые предусмотрена в главе «Хозяйственные преступления» действующих УК союзных республик, далеко не исчерпаны. Перечень таких деяний можно продолжить.

Нуждается в принципиальных изменениях и законодательство о должностных преступлениях. На наш взгляд, следует поддержать позицию хозяйственников, управленцев, публицистов и отдельных правоведов, которые предлагают изменить уголовный закон и практику его применения таким образом, чтобы обеспечить возможность принятия должностными лицами самостоятельных решений и одновременно усилить ответственность за волюнтаризм, некомпетентность, бездеятельность. Особую роль здесь призваны сыграть дифференцированный подход к понятию «должностное лицо», к криминализации действительно представляющих повышенную общественную опасность видов должностного поведения, а также более четкое определение содержания вины и расширение круга обстоятельств, декриминализирующих данные деяния.

Основной акцент в борьбе с корыстными хозяйственными и должностными, а также имущественными преступлениями, по-видимому, должен делаться на более широком использовании экономических санкций, чтобы подобная криминальная деятельность была явно невыгодной.

В постановлении Верховного Совета СССР от 4 августа 1989 г. «О решительном усилении борьбы с преступностью» серьезное внимание уделено необходимости повышения социальной и правовой защищенности сотрудников правоохранительных органов, в том числе органов внутренних дел. Общество ждет от них самых решительных и активных наступательных действий по борьбе с преступными посягательствами. Однако этому в немалой степени препятствует недостаточный уровень правовой защищенности сотрудников данных органов, что нередко развязывает руки уголовным элементам.

Приходится констатировать, что сотрудники органов внутренних дел защищены от посягательств на их жизнь и здоровье значительно хуже, чем другие граждане. Последние, например, могут обороняться от преступных посягательств путем использования без каких-либо ограничений права на необходимую оборону. Для сотрудников же органов внутренних дел такая возможность искусственно сужена.

Милиционер Сазонов в ночное время нес службу по охране общественного порядка на одной из улиц г. Баку. Пресекая преступные действия трех пьяных хулиганов, он подвергся нападению с их стороны. Один из нападавших, несмотря на то, что Сазонов сделал предупредительный выстрел в воздух, пытался ударить его ножом. Защищаясь, Сазонов выстрелил в него, причинив ранение, повлекшее смерть. Уголовное дело, возбужденное по данному факту, прошло ряд судебных инстанций, в конце концов, справедливость восторжествовала – дело было прекращено за отсутствием в действиях Сазонова состава преступления. Он действовал в состоянии правомерной обороны и не превысил ее пределов[198].

Однако представим, что вышеописанные события произошли в дневное время на многолюдной площади. Устав патрульно-постовой службы милиции запрещает применять оружие на многолюдных улицах, площадях, в иных общественных местах, когда от этого могут пострадать посторонние лица. Само по себе такое требование является, конечно, правильным, но к условиям правомерности необходимой обороны оно никакого отношения не имеет.

Между тем Пленум Верховного Суда СССР в своем постановлении от 16 августа 1984 г. «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств» занял по этому вопросу неправильную позицию, указав, что представители власти, работники правоохранительных органов, военизированной охраны и т. п. «не подлежат уголовной ответственности за вред, причиненный посягавшему… если они действовали в соответствии с требованиями уставов, положений и иных нормативных актов, предусматривающих основания и порядок применения силы и оружия».[199] Значит, в ситуации с сотрудником милиции, применяющим оружие в дневное время, на многолюдной площади, при обстоятельствах, аналогичных делу Сазонова, правоприменителю предписывается усматривать превышение пределов необходимой обороны, что противоречит и закону, и здравому смыслу.

Рассматривать требования ведомственных нормативных актов, предусматривающих основания и порядок применения силы и оружия, как дополнительные условия правомерности необходимой обороны – значит существенно ограничивать право на саму оборону для определенного контингента лиц. Возможны случаи правомерной обороны и нарушения при этом действующих правил применения оружия. Последнее должно влечь самостоятельную юридическую оценку.

В ситуации с сотрудником милиции, применяющим оружие днем, в общественном месте, при вышеописанных обстоятельствах (дело Сазонова), нарушение правил его применения оправдано состоянием крайней необходимости (ст. 14 Основ уголовного законодательства), поскольку для предотвращения более тяжкого вреда (гибели работника милиции) причиняется вред иным правоохраняемым интересам (порядку несения службы и применения оружия), причем вред, безусловно, меньший по сравнению с предотвращенным вредом. Вопреки указаниям Пленума Верховного Суда СССР уголовная ответственность в силу ст. 13 и 14 Основ уголовного законодательства (правомерная оборона и крайняя необходимость) в таких случаях наступать не должна.