Чтение онлайн

— Около ста лет назад в нашем королевстве кардинально сменилась власть. Это был договор между моим прадедом Дерионом и прадедом ныне действующего короля. Они были некровными родственниками по линии жены Дериона. Я думаю, вам не стоит говорить по какой причине мой прадед уступил трон представителю некоролевской крови…

— Из-за особенности вашего рода? — выдвинула первую, пришедшую на ум, версию.

Артур кивнул.

— Прадед считал, что страной должны управлять во всём безупречные люди. А наш род всё больше становился далёким от совершенства. Близкородственные браки сделали своё дело — у Детервинов появилась странная особенность, которая неизменно передаётся из поколения в поколение, и очень сильно осложняет жизнь её носителям. И даже многолетнее разбавление крови другими родами не смогло этого исправить Мы и по сей день не можем дать полноценное потомство… В общем, договор был подписан, и Детервины отошли в сторону.

— И что, все Детервины так легко с этим согласились?

— Нет, конечно. Но до революции не дошло: Дериону удалось убедить родственников в своей правоте. Помог неоспоримый факт, что в каждой семье нашего рода был такой ущербный ребёнок — независимо от того, были его родители такими же или нет. Эта «слава» многим портила жизнь. А по условиям договора «особенность» рода должны была стать семейным секретом — отныне только Детервины решали кому доверить свою тайну, а кому нет. Все остальные обязывались под страхом смертной казни об этом молчать. Были и другие «весомые аргументы»: за родом сохранялось всё имущество и привилегии. То есть, по сути родственники короля ничего не потеряли, а даже наоборот. Основные потери понесла только семья монарха: мой прадед отдал все дворцы и некоторые земли. Но ради своей страны он был готов и не на такие жертвы.

— И всё-таки я не понимаю: чем мешала особенность рода короне? Ведь в семьях были и нормальные дети. Передавали бы трон им.

Я была далека от политики в целом, и тем более — местной. И вполне возможно, что сейчас сморозила чушь. Но Артур этого никак не показал. Спокойно пояснил:

— Людская молва не знает границ, Ирина. Постепенно авторитет королевства, которым правили «ущербные», начал падать. И это очень плохо сказывалось на всех отраслях... Именно поэтому для страны важно иметь не только мудрого правителя, но и безупречного во всём.

— Ну и как, Баденоры оправдали доверие? Стали более авторитетными, чем вы? — мне не удалось скрыть иронию. Главным образом потому, что я напрямую столкнулась с последствиями правления этой семейки. Гонение женщин, пусть даже падших, — сомнительное достижение для правителя. А нынешний ещё и ведьм вздумал гнобить на государственном уровне. С чего вообще такая дискриминация женского пола? Может нынешний король импотент, и так нам мстит?

— Понимаю вашу иронию, Ирина. Я и сам не поддерживаю решения прадеда. Но, на тот момент я ещё не родился, и в подписании договора не принимал участие. Да, Баденоры не только не оправдали возложенных надежд, но и наплевали на многие пункты исторического договора. Страна находится на грани хаоса.

— Может тогда стоит вернуть власть Детервинам? Ваши предки создали это королевство, и только вы будете болеть за него всей душой.

Артур вздохнул.

— Вы правы, Ирина. И Баденоры этого боятся. Народ недоволен его правлением, и то и дело всплывают слухи, что готовится переворот. Правящая династия считает, что зачинщиками являются Детервины, и чтобы мы не смогли вернуть себе власть, они организовали гонение нашего рода. В открытую нас, конечно, не уничтожают, но из общества постепенно вытесняют. Вы сами видите, где мы теперь живём.

Посмотрела на него виновато: меньше всего мне хотелось топтаться на его больной мозоли.

— О, нет, не нужно на меня так смотреть. — Артур улыбнулся. — Я изначально планировал вам всё это рассказать. Продолжим?

Кивнула.

— Это началось, когда на трон взошёл Аврил — нынешний правитель. Трусливый и коварный тип. Сначала он ввёл реформы, под прикрытием которых начал изымать земли у всех неугодных, а именно у Детервинов, и их сторонников. И тем самым сплотил вокруг себя таких же подлых людишек, как он сам. Семья Ирианы, на моё удивление, оказалась среди них. Они предпочли сохранить имущество нежели честное имя… — взгляд Артура опять был где-то далеко. — Когда-то наши с Ирианой отцы были хорошими друзьями. Наши владения граничили, и родители часто наведывались друг другу в гости. Когда родились Ириана и Вианель родители решили, что их обручат, как только они достигнут шестилетнего возраста. Но, в пять лет у Виана случился первый приступ, и он выбыл из списка женихов по причине слабого здоровья. И его место занял я.

— А разве у вас не было своей невесты? Вы ведь старше Вианеля.

— В нашем обществе обручение в детстве практикуют очень редко. Наши мужчины предпочитают жениться в более зрелом возрасте. Ни одна наречённая невеста не станет столько ждать. Можно, конечно, обручать двадцатилетнего юнца с новорождённой, но у нас нет дефицита женщин, чтобы этим заниматься. И в целом, обручение в детстве больше нужно для девочки — чтобы её потом не мог выбрать в жёны какой-нибудь старик. Поэтому родители дочерей, не желающие такой судьбы для своего дитя, предлагают их в жёны более выгодному жениху ещё в детском возрасте.

Кивнула, давая понять, что поняла. И Артур продолжил:

— Когда Ири исполнилось шесть лет нас обручили. Но спустя год появились те самые реформы, и наши земли, что граничили с землями Декадоров, отошли королю. А Ири внезапно перестала быть моей невестой, и стала наречённой Филиппа Дебура.

— Но как? Вы же были обручены. — от возмущения я сжала кулаки.

Артур усмехнулся.

— Кто посмеет перечить монарху? К тому же граф Декадор один из первых примкнул к его свите. А Дебур тогда уже был правой рукой короля. Достаточно молодой, хваткий, умеющий идти по головам… Завидный зять… Но меня, — тогда ещё четырнадцатилетнего мальчишку, подобная рокировка тоже возмутила до глубины души. Я семь лет был для Ирианы старшим братом, нянькой, негласным учителем. А тут какой-то выскочка уводит у меня мою невесту… Чтобы иметь возможно хоть иногда видеться с Ири, я остался в имении маминых родителей, — их реформы не коснулись, так как они не кровные родственники Детервинов. Мы встречались с Ири на чаепитиях у общих знакомых, а позже — на конных прогулках и балах. И мне казалось, что наша симпатия была взаимной. Но как же сильно я заблуждался…

Артур замолчал. И я не торопила — понимала, что ему тяжело даётся этот рассказ. После небольшой паузы мужчина продолжил:

— Когда король объявил о скорой свадьбе своего самого преданного слуги, я написал Ириане записку с просьбой увидеться. И она приехала на встречу. Но стоило мне заговорить о совместном побеге и тайном венчании, как Ириана открылась мне с новой стороны. Она говорила о выгодном браке, о везении, которое выпадает немногим, о нежелании подвести родных и навредить им — много о чём, но только не о нас. Как оказалась, никакого «нас» не было. Мы все эти годы были просто друзьями…

— Но вы же не могли обманываться на пустом месте. — меня возмутил поступок бывшей хозяйки теперь уже моего тела. — Ведь наверняка были какие-то знаки с её стороны, дающие вам надежду и право думать, что симпатия взаимна?

— Были. По крайней мере, до последнего разговора с Ири, я был в этом уверен. А теперь всё чаще думаю: может я действительно заблуждался?

Выбор Ирианы не укладывался у меня в голове. Как можно было отдать предпочтение козлу Филиппу, когда ей делал предложение Артур?! Ведь она не могла не понимать, что придётся всю жизнь жить с этим гадким человеком! И что никакие богатства не смогут компенсировать отсутствие любви.

Но потом я вспомнила в каком мире нахожусь, и моя категоричность стала не такой категоричной:

— Я уверена, что ваша симпатия была взаимной, Артур, просто Ири испугалась. — выдала, и смутилась. Потому что такая уверенность могла сказать о том, что это именно я ему симпатизирую, а не прежняя Ириана.

Потупилась. И чтобы уйти от волнительной темы, выдала:

— Мне не даёт покоя один вопрос. Позволите?

— Да, конечно. — тут же отозвался мужчина.

— Легенду о драконах выдумали ваши предки?