Чтение онлайн

Дмитрий медленно опустил плечи. Казалось, вся его уверенность и решимость мгновенно улетучились.

Он выглядел… опустошённым.

Бледный, уставший, потерянный.

Я смотрела на него и чувствовала, как тяжело ему сейчас.

— Вот видите, — я не удержалась, голос сам по себе прозвучал чуть приглушённо. — Вам нельзя заботиться обо мне. Это ломает вашу жизнь и приносит вам печаль…

Он встрепенулся, поднял на меня взгляд, в котором читалась непонятная смесь эмоций — раздражение, боль, что-то ещё, чего я не могла понять.

— Печалюсь я совсем о другом, Полина Сергеевна, — глухо произнёс он. — Вы плохо разбираетесь в людях.

Я опешила.

Но прежде, чем смогла уточнить, что он имел в виду, парень развернулся и быстро ушёл.

Я осталась одна, растерянно смотря ему вслед.

А затем услышала плач ребёнка.

Серёжка!

Рванула к своей комнате, оставляя позади тяжёлое чувство. Мне здесь не место. Может, действительно придется возвращаться в поместье, чтобы повоевать за сына? От этой мысли стало дурно, но я готова была на всё ради него на самом деле…

Кухарка принесла ужин поздно, почти перед сном. Поставила на стол тарелку с горячей похлёбкой, ломоть свежего хлеба и кусочек запечённого мяса. Всё было просто, но вкусно и сытно.

— Господин Дмитрий ужинает отдельно, — сухо сообщила она.

Я подняла взгляд.

Женщина смотрела на меня так, будто я преступница, которую только что поймали с поличным, но вынуждены терпеть. Открытый гнев в её глазах сдерживало лишь нечто большее — возможно, её долг перед хозяином или же обычное приличие.

От её взгляда становилось неуютно, но я решила вести себя так, словно ничего не замечаю.

В это время Серёжка не спал. Я распеленала его и оставила на кровати, чтобы он мог вдоволь подвигать ручками и ножками.

Когда кухарка уже собиралась уходить, он вдруг громко и отчётливо агукнул.

Впервые!

Я замерла, сердце трепетно сжалось от восторга.

Женщина тоже остановилась на пороге. На её лице мелькнуло нечто… тёплое, человеческое. Её губы чуть приоткрылись, будто она хотела что-то сказать, но… тут же сжала их обратно в тонкую линию.

Почти сразу же на её лицо набежала тень. Развернувшись, она вышла и даже не потрудилась закрыть за собой дверь.

Наверное, в знак протеста.

?

Наутро я проснулась рано, полностью готовая отправиться на работу.

Перекусила булочками, оставшимися с ужина, запила горячим чаем, который приготовила сама, спустившись на кухню.

В назначенное время уже стояла в холле, держа Серёжу на руках.

Он спал. Его круглые щёчки радовали глаз.

Дмитрий спустился вниз через несколько минут.

Он был при полном параде.

На нём был тёмный сюртук, подчёркивающий его статную фигуру, безупречно сидящая рубашка с высокой стойкой и шейный платок, завязанный в аккуратный узел. Узкие брюки, начищенные до блеска сапоги — всё говорило о том, что он теперь не просто парень из деревни, а человек с положением.

Длинные светлые волосы были собраны в низкий хвост.

Он выглядел… впечатляюще.

Но появилось в нём что-то, чего в прошлом просто не было.

Его черты — правильные, даже слишком смазливые — стали резче, мужественнее.

Я вдруг подумала: как такой человек вообще мог родиться в деревне?

Настолько в нём было много… некоего благородного аристократизма.

И тут я догадалась, в чём дело: изменилось выражение его лица. Если раньше в нём было что-то мягкое, почти робкое, то теперь от этой мягкости не осталось и следа.

Дмитрий был… слишком серьёзен. Отстранён.

Этот холодный, отчуждённый взгляд мне не понравился.

Что я сделала не так?

Работа с самого утра закипела. Оказалось, что за выходные поступило так много жалоб и просьб, что времени на раскачку не было. Дмитрий сразу же погрузился в бумаги, а я следом за ним. Сортировала, раскладывала, даже отвечала на несколько писем. Это оказалось неожиданно увлекательно. Впрочем, я относилась к делу со всей серьезностью, выверяя каждое слово.

Прерывалась только на уход за Сережкой и быстрые перекусы. Однако за весь день мы с Дмитрием не сказали друг другу и пары слов, если не считать обсуждений по работе. Даже взглядами почти не встречались. Его холодность по-прежнему стояла между нами, словно стена, и меня начинало это огорчать.

Ближе к обеду Матрена Ивановна принесла нам один огромный поднос на двоих. Поставила передо мной с таким видом, будто бросила объедки бездомному псу, презрительно смерила взглядом и ушла. Я закатила глаза ей вслед, потом взяла вилку и принялась за еду.

А Дмитрий продолжал работать. Даже не шелохнулся. Я наблюдала за ним исподтишка, пытаясь понять, когда же рассеются эти тучи. Его пальцы быстро пробегали по строкам, челюсть была напряжена, губы плотно сжаты.

Поел, в итоге, впопыхах.

Ближе к вечеру он вдруг отложил бумаги и потер переносицу.

— Воды… — пробормотал хрипло.

Я тут же вскочила, сбегала на кухню, проигнорировав красноречивое бормотание Матрены Ивановны, схватила кувшин и быстро вернулась.

— Вот.

Протянула парню наполненный водой стакан. Даже не подняв головы, он протянул свою руку в ответ и… накрыл мою руку своею. Замер. Это произошло случайно, но он свою руку не убирал. Медленно поднял на меня взгляд, и я заметила, как его отчуждение начало давать трещину.

Сердце забилось сильнее.

Дмитрий резко забрал у меня стакан, оставил его в сторону, а затем стремительно поднялся на ноги. Я невольно отшатнулась.

Глаза его горели так, что мурашки побежали по коже.

Он вышел из-за стола и остановился прямо передо мной.

— Полина Сергеевна… — его голос дрогнул.

Я сглотнула, сцепила пальцы в замок и почему-то начала нервничать.

— Разрешите вам кое-что сказать…

Я медленно кивнула, сжимая руки в замок и еще больше нервничая: в кабинете сложилась такая атмосфера, что хоть ногти грызи.

— Я… — он запнулся, провел рукой по волосам, будто собираясь с мыслями. — Я много думал… нет… Я давно уже….
–

Его лицо вспыхнуло румянцем, потом побледнело. Он закрыл глаза, медленно выдохнул и вдруг посмотрел на меня таким беспомощным взглядом, словно потерянный щенок.