Чтение онлайн

Полы были вымыты до блеска, длинные шторы, казавшиеся раньше блеклыми и запылёнными, теперь переливались насыщенными красками. Полотна, что покрывали мебель, исчезли. В воздухе витал слабый аромат свежести — пахло древесиной, лавандой и чем-то ещё приятным.

— Как вам удалось? — я с изумлением обернулась к Ульяне.

Та снова смущённо отвела взгляд.

— Мы очень старались, мама! — радостно воскликнула Олечка.

— Да, тут столько пыли было! — поддакнула Наташа.

— Мы даже драили этот огромный стол, — добавил Лёша, похлопав по дубовой столешнице.

— А шторы? Они такие яркие… — спросила я.

— Ульяна их постирала! — выпалила Олечка.

— Мы их мокрыми повесили, — уже более спокойно пояснила сама служанка. — Так они и высохли, не измявшись.

Я снова оглядела комнату. Не знаю, чего именно ожидала, но точно не этого.

— А ещё… — вдруг начала Олечка, но тут же осеклась.

Лёша тут же толкнул её локтем.

— Подожди, — бросил он.

— Да что подожди! — вспыхнула девочка, сложив руки на груди. — Я хотела сказать это сама!

— Ну говори, — великодушно разрешил Лёша.

Олечка выдохнула, выпрямилась и посмотрела на меня с самым серьёзным видом.

— Мы хотим, чтобы теперь мы все вместе ели только здесь!

Я сделала вид, что очень удивлена.

— В этой комнате?

— Да! — кивнула она. — Тут так красиво! И стол большой. Только стулья немного с дырками, но это не страшно.

Она смотрела на меня так, будто её дальнейшая жизнь зависела от моего ответа. И тут меня осенило.

Дети… Они отчаянно хотели единства. Им нужна была семья. Не просто крыша над головой, не просто еда. Им хотелось сидеть за одним столом, разговаривать, смеяться, ощущать тепло родных людей. Им нужна была мать, которая улыбалась бы им и учила поведению за столом, им нужен был отец или на крайний случай защитник (Валентин), который давал бы своим присутствием им чувство безопасности.

Я сглотнула, почувствовав, как в горле встал ком.

Обернулась к Валентину.

Он смотрел на меня с лёгким удивлением. Но это удивление тут же сменилось пониманием.

Он шагнул ближе и мягко приобнял меня за плечи.

— Конечно, теперь мы всегда будем завтракать, обедать и ужинать только вместе, — сказал он.

Дети взвизгнули от восторга.

А Наташа вдруг бросилась к дяде и обняла его за ноги.

— Спасибо, дядюшка Валя!

Валентин провёл рукой по её волосам.

— Так и будет, — пообещал он. — У нас всё получится.

Я снова посмотрела на него.

Он почувствовал мой взгляд и тоже взглянул мне в глаза.

И в этих глазах было столько… тепла, что я растаяла.

Правда… всё так шатко, так туманно…

Да, он меня поцеловал. Да, он рядом. Но кто мы друг для друга?

А его рука, что сейчас так нежно обнимает меня… она что-то значит?

Я шумно выдохнула.

Может, стоит просто спросить?

Я закуталась в пальто и вышла на балкон. Ночь была ясной, звёзды рассыпались по небу, образуя завораживающие узоры. Это были не те созвездия, что я привыкла видеть дома. Здесь всё было другим: и небо, и воздух, и даже сама я.

Ветер, ещё недавно ледяной, теперь казался мягче. Весна… Скоро весна. Время пробуждения, надежд, обновлений. Будет ли обновлена и моя жизнь?

— Не спишь? — раздался голос позади.

Я вздрогнула и резко обернулась.

Валентин лениво прислонился плечом к дверному косяку. В темноте я не могла разглядеть его лица, но почему-то была уверена, что он улыбается.

— Не сплю, — ответила я просто и снова перевела взгляд на звёзды.

Он подошёл ближе и встал рядом со мной, опираясь на перила. Некоторое время мы молчали, вглядываясь в тёмные просторы.

— Знаешь, Настя, — наконец произнёс он. — Я долгое время не мог поверить, что всё теперь иначе. Ты была занозой в моей ноге. Колола, мучила, не оставляла в покое…

Я хмыкнула.

— Очень лестно, — проворчала я. — Но, может, уже не будем о прошлом?

— Не будем, — кивнул он. — Я рад, что этого прошлого больше нет. Теперь я готов оставить его позади, потому что я поверил, что у меня есть будущее.

Он говорил загадками. Я всем нутром чувствовала, что отношения настоящей Анастасии Семёновны и этого мужчины были куда сложнее, чем мне казалось. Но Валентин не спешил раскрывать правду, а я не хотела спрашивать.

— Я рада, что ты хочешь забыть о прошлом, — произнесла я максимально спокойным тоном. — Я тоже хочу жить сегодняшним днём и будущим. Прекрасным будущим, где у нас всё будет хорошо.

Валентин долго молчал, затем внезапно спросил:

— Значит, ты не вернёшься к мужу? Или к этому Захару?

Я вздрогнула.

— Что ты имеешь в виду?

Он повернулся ко мне лицом, и свет луны осветил его резкие, напряжённые черты.

— Хорошо, я спрошу по-другому, Настя, — серьёзно произнёс он. — Ты не думаешь о возвращении в то поместье? А если сейчас твой муж придёт и скажет, что готов принять тебя и детей назад, ты уйдёшь с ним?

Я смотрела на него несколько мгновений, пытаясь представить этот вариант.

Нет. Никогда.

Человек, выставивший детей на мороз, не заслуживает называться отцом. И тем более мужем.

— Нет, Валентин, я не вернусь, — твёрдо сказала я. — Никогда. Я лучше всю жизнь проведу в этом поместье, буду вязать вещи на продажу, но не позволю этим мужчинам управлять мною и детьми. Их время закончилось. Навсегда.

В тот же миг я почувствовала, как Валентин расслабился. Его плечи опустились, губы тронула лёгкая улыбка. Он шагнул ко мне, протянул руки и вдруг обнял, прижимая к себе.

Я замерла.

Губы Валентина скользнули по моей шее мимолётным, нежным касанием. А затем я услышала его голос:

— Это всё, что мне нужно было знать, Настенька, — прошептал он.

А затем добавил слова, от которых у меня перехватило дыхание:

— Тогда позволь мне… позаботиться о тебе.

Я широко распахнула глаза, но не успела ничего сказать.

— Я всю жизнь этого хотел, — продолжил он. — Я влюбился в тебя с первого взгляда. Эта любовь была моим бичом, моей раной, моей глупостью. Я корил себя за неё… Но теперь я рад, что она есть.

Он глубоко вдохнул, обняв меня ещё крепче.

— Более того, я рад, что твой муж выгнал тебя, как бы это ни звучало. Потому что ты всё-таки пришла ко мне.

Я слышала эти слова, и внутри меня всё сжалось.

Это было так… двояко.

С одной стороны, мне было неловко. Он любил вовсе не меня. Он любил её. Ту, которая жила в этом теле раньше. Возможно, даже сейчас, глядя на меня, он видел не мою душу, а её.

Но с другой стороны…

Это мне он предложил защиту. Мне предлагал быть рядом.