Чтение онлайн

— Не знаю. Не знаю, что тебе ответить, Бета. — Он вздохнул. — И почему твердят, что с возрастом приходит мудрость? С возрастом приходит только возраст.

Теневик Джек без устали мотался по каюте. Здесь было слишком просторно, и казалось, что ее с ним до сих пор делит призрак незнакомца. Справочники по экономике, бессмысленные слова какой-то песни, свитер ручной вязки, подвешенный в пустоте… Между шкафчиков и лотков, словно мусор, который недосуг вымести из-под ковра жизни, скапливались следы мертвеца. Рыжинка жалась к его плечам, безмолвно принимая его таким, какой он есть, и тем несколько смягчала постыдное изгнание. Он бездумно погладил ее, слушая тиканье часов; никчемушные дополнительные деления, бесконечные секунды. Интересно, удастся ли добиться от Кольцевиков необходимого? И как после этого Бете Торгюссен в лицо смотреть? Как смотреть в лицо собственной жизни?

Нелюдское личико — Рыжинка — приподнялось за его плечом, уши дернулись.

— Птичка Алин?

Он переместился к двери, выглянул в коридор, увидел, что Вади Абдиамаль уже исчезает в соседней каюте. Услышал почти безгласное замечание Вади:

— Вот это женщина! Господу Богу бы в глаза плюнула не задумываясь.

Теневик Джек скользнул по коридору к каюте Абдиамаля и остановился на пороге, присматриваясь.

— В чем дело? Тебе тоже в лицо плюнула?

Абдиамаль повернулся, на его лице отобразилось мгновенное замешательство. Вади отсутствующим движением разгладил рубаху, и оно стерлось.

— Да, что-то в этом роде.

— Что там, наверху? Мы раздобыли водород?

— Вероятно. А что, тебя разве не было в рубке?

Он скорчил гримасу.

— У меня храбрости не хватило. Я капитана извращенкой обозвал.

— Ты… что сделал? — недоверчиво нахмурился Абдиамаль.

Теневик Джек ухватился за косяк двери, чтобы не поддаться влекущему его обратно отчаянию.

— Я… могу с тобой поговорить… как мужчина с мужчиной?

Абдиамаль жестом пригласил его в каюту, не выразив никакого удивления.

— Вероятно, да. О чем?

Теневик Джек прокашлялся, Рыжинка спрыгнула с его плеча, взмыла в воздух, словно стартующий лихтер, и поплыла к Абдиамалю.

— Как так получилось, что ты никогда не был женат?

Абдиамаль удивленно рассмеялся.

— Не знаю. — Он взглянул на кошку, потянулся к ней, привлек к себе и устроил на груди. — Может, потому, что я никогда не встречал женщины, способной при всем честном народе плюнуть Богу в лицо.

Теневик Джек посмотрел на Абдиамаля широко раскрытыми глазами и усомнился, кто из них двоих удивлен больше.

Абдиамаль снова рассмеялся.

— Но почему-то, — пожал он плечами, — я так не думаю.

— Я… ты раньше говорил, что теперь никогда не женишься. Я полагал… есть другая причина. — Он потянулся к выходу.

— Была.

Он остановился.

— Я много странствовал. Это значит, что я подвергался воздействию высоких уровней радиации. Мой геном, вероятно, поврежден. У нас имеются банки спермы, чтобы мужчины могли спокойно путешествовать и иметь детей. Но теперь, когда меня объявили вне закона, я все равно что мертв. Мой счет обнулили. — Абдиамаль глубоко вздохнул. — А мою сперму уничтожили.

Теневик Джек отвел глаза, и у него вырвалось:

— Хотел бы я, чтоб мою сперму уничтожили! — Он помотал головой. — Нет. Нет, я не это имел в виду… Но мы не сможем пожениться. Птичка Алин и я… я не стерилен, в отличие от нее. Мы просто дефективны. Нам нельзя иметь детей, но если бы мы…

Абдиамаль потрепал Рыжинку по мордочке.

— Это простая операция. Разве в Лэнсинге она не проводится?

— Да, но… они не станут. — Тоска легла ему на грудь тяжким грузом. — Те, кто верит в диалектический материализм, считают, что индивид сам отвечает за свои поступки. И сам принимает их последствия, а не перекладывает на кого-то. Как моя мать… моя сестра родилась слишком увечной, и ее… мать ее выставила Наружу… Она с тех пор не позволяет папе прикасаться… — Он опустил взгляд на свои руки. — Но наша медицинская техника и так на ладан дышит. Я думаю, они просто не хотят возиться.

Абдиамаль спросил вежливым тоном профессионального интереса:

— А как так вышло, что тебя сочли дефективным? Ты кажешься вполне нормальным человеком.

Руки Теневика Джека стиснули металл.

— Может, я не был тогда дефективен, но моя сестра — да. Всегда нужны те, кто будет работать на поверхности, и мне сказали, что я должен. Так поступают с теми, кто не слишком сильно ущербен, вроде Птички Алин. Там я ее и встретил… — Там-то он понял, какой должна была быть жизнь — и была некогда, — среди красоты садов, а не черноты камня. Там он обнаружил, что жизнь за каменными стенами не кончается, и чувства, такие, как надежда или вера, — тоже. Но он провел слишком много мегасекунд, латая тришкин кафтан атмосферного пузыря, слишком много мегасекунд на загрязненном радиацией корабле. Исцелить увечную руку или разбитое сердце нельзя.

Он стукнул рукой по косяку.

— Все полетело к чертям! Я не хотел Бету так называть… так, как обозвал. Но у нее так много мужей, у нее даже дети есть! А мы с Птичкой Алин не можем себе позволить… у меня крыша едет. Бета много потеряла, и я ей такое сказал… такое… Она мне помогла после того, как мы пытались захватить звездолет, мы ничем не лучше этих…

— Пытались? И она вас простила?

Он неловко кивнул.

— У нас не было никакого оружия, кроме консервного ножа. Думаю, она посчитала нас идиотами.

— И… ты сказал, у нее дети есть?

Абдиамаль опустил глаза на широкую кожаную ленту, окольцевавшую его запястье.

— Да. В космос выйти им… ничего не стоит. Это не конец. Он прикусил язык, вспомнив, чем завершилась космическая вылазка для остальной команды Рейнджера.

— Если уж она простила вас за попытку захвата ее корабля, то, думаю, простит и за то, что ты ее извращенкой обозвал. И притом раньше, чем меня — за то, как я отозвался о бортинженерах.

Теневик Джек непонимающе нахмурился.

Улыбка Абдиамаля померкла.

— Кажется, у нас с тобой не одна общая проблема. Впрочем, у всех групп, населяющих Небесный Пояс, проблемы общие. И я больше не уверен, что легко будет разрешить даже одну из них.

Теневик Джек отвернулся и заметил, что Птичка Алин наблюдает за ним с другого конца коридора. Он встретил ее взгляд, чувствуя тяжесть отчаяния, подобную хватке гравитации.

— Ответов вообще нет. Мне стоило бы это понять. Извини, Абдиамаль, что отнял у тебя время.

Вади закрыл дверь каюты, продолжая баюкать прильнувшую к нему кошку. Мысленным оком он видел будущее Лэнсинга, смерть и уныние в садах — а следом за Лэнсингом и во всех Небесах… Будущее? Тишина оглушительно давила на уши. Конец. Демархия всего лишь один из тающих клочков снега. Ответа нет. Он ничего не сумеет сделать, чтобы задержать смерть, и никогда не сумел бы. Он обманывался иллюзией важности и значительности своей работы, креативности усилий переговорщика, мнил себя связующим звеном, без которого настанут распад и разрушение. Но он ошибался. Слишком поздно, и всегда так было. Он просто падальщик, ничем не лучше остальных… живет за чужой счет, тратит жизнь, услаждая себя фантазией, что его действия каким-то образом спасут их всех. Тратит жизнь зря. Он лишился последнего шанса на собственную жизнь, дом, семью, настоящие отношения. И все, что бы он ни делал, кем бы он ни был и во что бы ни верил — все зря. Все это было напрасно, а под конец обратится в ничто. Ничто.