Чтение онлайн

Вдруг, кто-то подходит ко мне сзади, мягко приобняв за талию, и целует в шею. Жар пронзает насквозь. Все мысли млеют в родных объятиях. Решение закончить наши отношения теперь кажется совершенно бессмысленным и невыполнимым. Тут взгляд цепляет руку Теона с побелевшими костяшки пальцев – он с силой сжал провальный жребий в перебинтованной руке. Бабочки в моем животе вступают в схватку с изменившимся лицом моего подставного брата.

– Решаете, кто вечером за пивом пойдет? – шутит Кир, крепче прижимая меня к себе. Маша, стоявшая рядом, вздыхает, не оценив шутку.

Тяжелый взгляд Теона побеждает, и я нехотя высвобождаюсь из нежных объятий. К тому же, я уловила антипозитивное словцо «труп», гулявшее по его сознанию. Да и нужно решить все с ним, для начала. Возможно, нам придется уехать...

Немного погодя, приходит учитель по физ-ре и выгоняет нас на улицу. Дрожа и кутаясь в куртки, все население 11-ого «А» угрюмо жмется друг к другу, стоя вдоль начерченной белой линии. Физрук окидывает взглядом класс и цокает: видимо, его разочаровал тот факт, что парни укутались пуще девчонок. Он проходит вдоль ряда:

– Ну, юноши, снимайте свои полушубки, – представители сильной половины класса начинают возмущенно гудеть. – А то, как я вас от девочек-то отличу?

– Это нечестно, Виктор Палыч, – физрук, резко развернувшись, впивается в Теона недовольным взглядом. Возможно, он решил, что это был его комментарий, ведь мой сосед по парте умудряется даже уроки физкультуры прогуливать.

Теон молча смотрит на учителя: на нем трико и футболка черного цвета.

– Да… – учитель озадачено почесывает затылок, оглядев не по сезону одетого юношу, и тут же переводит взгляд на молчаливого Кира, разглядывающего асфальт под ногами, – Бабье лето еще не закончилось. И вы сами затянули с полевыми нормативами. Сегодня погода шепчет, +15. И это 14-ого октября! Само мироздание за то, чтобы вы сдали прыжки в длину. А ты, Соколовский, еще раз услышу твое нытье, вообще голышом будешь бегать!

После такого заявления недовольный гул прекращается. Никому не хочется устраивать на школьном стадионе слет эксгибиционистов, особенно учитывая, что молодняк, слонявшийся туда-сюда, мог запечатлеть это зрелище на камеру телефона. А Виктор Павлович явно не шутил. В прошлый раз Гриша Укусов пять кругов пробежал на красных шпильках, только сказанув, что девчонкам на физ-ре меньше достается.

Дан старт – и все семнадцать человек, включая меня и Теона, рванули нарезать километры вокруг школьного футбольного поля овальной формы. Внутри этого стадиона, ближе к паребрику с левой стороны, чуть поодаль от футбольных ворот, насыпан песок для прыжков в длину. Конечно, для прямого назначения он применяется не так часто и обычно служит песочницей для маленьких детишек.

Я бегу по кругу, вдыхая через нос свежий воздух. Мышцы работают слажено, а мысли витают где-то далеко за светло-серыми облаками. Но, все же, редкие тренировки дают о себе знать – выдохшись, я останавливаюсь перевести дух. И тут, неожиданно, кто-то врезается в меня.

Теон.

Он пытается сохранить равновесие и не дать мне упасть, но я, привыкшая к его отстраненному присутствию и не ожидав от него помощи, отступаю назад и спотыкаюсь о паребрик. Раз – и мы вместе падаем в кучу песка, а если быть точнее – прямо в рассыпчатое сооружение, смутно напоминающее замок.

Лицо Теона оказывается в нескольких сантиметров от моего: это открытие буквально парализует меня. Оперевшись на ладони, он чуть отдаляется и будто бы хочет что-то сказать, как откуда-то сверху доносится голос:

– Назаровы, сегодня прыжки в длину, а не солнечные ванны, и загорать уже поздно, так что не отвлекаемся от разминки, а то штрафной круг запишу, – говорит учитель.

Со всех сторон слышатся смешки. Теон быстро встав, протягивает мне руку, но, переведя взгляд на мое изумленно-обездвиженное тело, наклоняется и рывком ставит меня на ноги. После свистка учителя класс продолжает наматывать круги, кроме...

Маша и Кир, открыв рот, озадаченно смотрят, как Теон смахивает песок с моих плеч. Он же, поймав их растерянные взгляды, отступает на шаг и, поспешно отряхнувшись, продолжает бег. Хотя, по существу, он просто убежал, оставив на меня этих двоих.

После урока, переодеваясь в раздевалке, я натыкаюсь на пакет с фотоаппаратом и изумительно синим платьем. А может... Приглашу Кира, постараюсь все объяснить, совру, что дедушка заболел, и нужно уехать. Да и билеты купила... Одно последнее свидание... Не удержавшись, одеваю платье и, накинув на плечи олимпийку, неуверенно выхожу в коридор. Все-таки это нарушение школьной формы. Хоть у нас и нет конкретной модели одежды, но правила по фасону и цвету есть.

– Кир… – окликаю парня у окна. В сердце разливается сладкая истома, когда он, повернувшись, улыбается мне, – сегодня пойдем...

– Прости… – медленно протягивает он, завороженный цветом платья или же вырезом на груди, – Алла оставила после уроков.

– А я говорила: не затягивай с сочинением, – упрекает его Маша.

Я кутаюсь сильнее в олимпийку, чувствуя себя брошенной.

– А ты? – обращаюсь к девушке. Совсем не хотелось возвращаться домой в полном одиночестве.

– Не могу, сижу с Миланой.

– А, ну ладно… – глаза начинают предательски зудеть.

Мое свидание: кафе, кино, фотки на фоне огненно-рыжей листвы – все в трубу. Мое... возможно... последнее свидание.

Выйдя на усыпанное листьями крыльцо и помахав на прощание Маше, остаюсь одна. Чувствую, что грусть начинает когтями царапать сердце. И тут замечаю неподвижно стоящего парня, в котором почти сразу же признаю Теона. Дикое желание сделать что-то глупое, разозлив его, накрывает с головой. Хочется, хоть немного прогнать грусть. И я решаю подшутить над ним: тихо подкравшись к парню, встаю на скамью и сваливаю на него охапку желто-оранжевых листьев, что дворник еще с утра сгреб в кучу. Коварно улыбаясь, спрыгиваю на землю, легким движением руки откинув назад упавший на лицо локон.

Теон, обернувшись и медленно отряхнув листву с плеч, ерошит свои темные волосы. Затаив дыхание, жду его реакции. Он усмехается – поток воздуха сбивает меня с ног, и я падаю в кучу листьев. Поднимаю озадаченный взгляд на смотревшего на меня сверху вниз парня. Давненько я не видела, как он колдует.

Теон, улыбнувшись, протягивает мне руку.

«Других будешь безнаказанно осыпать осенним прахом»,– всплывает в голове.

– Прахом? – недоуменно спрашиваю я.

Он молча снимает с моих волос сухой листок цвета ржавчины и сжимает его в своей ладони. Разжав ладонь, парень протягивает ее мне. Все, что я вижу – почти стертый в пыль, скелет кленового листа. Раз – и порыв ветра уносит его прах…

– Эм, – дергаю Теона за рукав, чувствуя, как неловкость налипает на меня, словно вторая кожа, – прогуляешься со мной?

И не дождавшись ответа, тяну его в сторону парка, надеясь, что его почти приподнятое настроение вмиг не улетучится. Парень отстраняется, засунув руки в карманы пальто, но все-таки идет следом, сохраняя молчание.

Тянувшийся вдоль улицы огромный парк за кованой оградой осенью приобретает неописуемое очарование. В воздухе витает запах опавшей листвы, приглушенный ароматами поздноцветущих трав и растений, шорох крон и щебет птиц ласкает слух, а пылающие огненно-багряными цветами деревья, подставив растопыренные ветви солнечным лучам, тихо роняют свои листья, и мне начинает казаться, что я нахожусь где-то очень далеко, за пределами этого маленького городка.