Чтение онлайн

– Будет здорово, если я обернусь уже рядом со своей банкой. А то весело будет ползти через всю квартиру... Удачи.

Окта подмигнула мне – видимо догадалась, почему я остаюсь.

«И купи мне аквариум», – вспыхнуло в голове. – «К-У-П-И. Наколдованный ширпотреб мне не нужен».

Кажется, у меня появился питомец.

Я решил просто прогуляться. Не искать ее, а просто пройтись по плохо освещенной аллее и подумать... И убеждал себя в этом вплоть до момента, как оказался всего в пяти метрах от Деи. Улыбка коснулась моего лица. Странно было не чувствовать злость, обиду и ревность при взгляде на нее. Ведь каждый раз, особенно в последнее время, я ощущал себя заводной игрушкой: опусти ее на пол и она полетит на пролом, а встретив преграду, будет отчаянно биться, пока не кончится завод. Вот такой заводной игрушкой и был мой гнев, но он-то реально может покалечить, если дать ему волю.

Она откинулась на деревянную спинку скамейки (ее плавный изгиб позволял удобно устроиться). Конечно, я и не думал, что она уснула. Но все равно желание подойди поближе пересилило опасность быть пойманным, и снова увидеть недовольство в ее глазах. Тихо, стараясь не шуметь, подошел поближе. Знакомое чувство током обдало с ног до головы. Один поцелуй... Что может случиться? Скажу, что пьян, что сошел с ума – любую чушь, лишь бы оправдаться...

Порыв был непреодолим, я наклонился, и тут мою голову пронзила резкая боль, такая, что хотелось испариться. Выдохнув, использовал велокс граду [velox gradu (лат.) - быстрый шаг] – магическое перемещение – и тут же рухнул на пол своей квартиры.

– Эй, – услышал голос Каи где-то надо мной, – ты в порядке?

Голову раздирало изнутри – воспоминания, что больше 70 лет назад были запечатаны в памяти, вырвались наружу. Они представляли собой огромный клубок эмоций, каждая нить которого связана с ней... С ее прикосновениями, запахом, голосом... Ее сбивчивое дыхание, шепот и жар кожи из воспоминаний сейчас будто сжигали меня изнутри. Я отключился, не в силах справиться с таким потоком информации.

Отхлебнув уже остывший кофе, облокачиваюсь о стену с окном, что соединяет балкон с залом.

Кто бы мог подумать, что меньше, чем через месяц я буду представлять собой такое жалкое зрелище... Воспоминания, которые должны были стать самыми счастливыми, теперь режут душу, подобно лезвию скальпеля.

Когда же это было в последний раз... Точно. Тот фриц ранил меня штыком...

Дея плакала, трясущимися руками пытаясь промыть рану водой из фляги.

– Т-только не умирай, слышишь! – руки ее дрожали, что странно, ведь она уже десятки раз перевязывала раненых солдат.

– Да не умру я, – наверное, в сотый раз повторил я, слабо улыбнувшись. Боль была адской – этот чертяка знатно зацепил, благо, что кишки не вываливались.

– Сейчас, я п-повязку наложу, и пойдем. До медсанбата километра два, не больше...

Она пару раз вдохнула и выдохнула, чтобы унять слезы – было странно видеть в таком состоянии девчушку, что словно заговоренная от пуль, кидалась на поле боя, чтобы помочь своим товарищам. Выглядела она так, будто ей только несколько часов назад показали обучающий фильм, дали санитарную сумку и отправили на передовую.

– Не волнуйтесь, товарищ Лунева, сегодня вы впишите еще одно имя в свою книжульку, – бодро, насколько было возможно, пошутил я.

Ее губы дрогнули – улыбнулась? – и она решительно расправила спину, готовая подставить мне плечо.

– Мосинку [Мосинка – винтовка Мосина] не забудь, – добавил я, когда та неуклюже обхватила меня чуть выше талии.

Смотря, как она буквально согнулась под весом пятикилограммовой винтовки, я вздохнул. Удивительно, как она вот уже почти 4 года, таскала на плащ-палатке здоровенных мужиков. А ведь в ее книжке учета не одно имя.

Выдернув у нее из рук винтовку, повесил себе на плечо. Казалось, что моя боевая подруга весит целую тонну – голова закружилась, и я с облегчением облокотился на подставленное плечо.

Мы шли по освещенной прогалине, птицы щебетали над головой, перелетая с ветки на ветку. Дея крепко держала меня, а я изо всех сил старался не наваливаться на нее всем телом. Когда мы дошли до края леса, почувствовал, что еще чуть-чуть, и я рухну, а эти хрупкие – персиково-розовые, все в царапинах и мозолях, руки – поволокут меня.

Ну, уж нет. Я сделал вдох и весь подобрался. Хватило меня, правда, минут на 10. После, боль начала подозрительно притупляться – словно вытекала из раны вместе с кровью.

– Нам осталось немного, потерпи, – прерывисто сказала она, убрав с лица растрепанные волосы.

Я видел, что ей нелегко – вся в испарине и со стиснутыми зубами Дея тащила меня и винтовку – последние полчаса я не мог нести ее из-за онемевших рук.

– Ты не успеешь, – это осознание пришло в голову тихо и не спеша, и, как ни странно, без страха.

– Иваныча доволокла как-то. А он в два раза больше тебя! – возмутилась она, и, сказав это, выпрямилась – упрямство придавало ей сил.

– Так то-то на поле боя... Колька из 48-ого... говорят... танк поднял... друга вытащить...

– Раз умничаешь, значит, все с тобой хорошо, – буркнула девушка, и, повернув голову, просияла: – Смотри, какой-то заброшенный амбар...

Она дернула подбородком в сторону серого пятна у опушки леса. Я силился разглядеть, но лишь смутные очертания говорили, что это какое-то строение.

– Поменяем повязку... Дальше пойдем...

Я промолчал. Она была измотана. Жара, что начинала припекать, не помогала... Спешить не хотелось – сам жутко устал. Это война... Да и все годы, проведенные в этом мире... Все это – высасывало из меня соки, медленно лишая желания жить дальше. 224 года.… У нас максимум до 150 живут.

Дея прислонила меня к стене, рядом с винтовкой, и стала расстилать плащ-палатку на полу. В воздухе витал слабый запах кислого хлеба. Видимо, здесь раньше хранили сено или муку с пшеницей.

Закончив, девушка принялась возиться с повязкой. Бинты закончились, и ей пришлось разорвать свою рубашку. Я не сопротивлялся и ничего не говорил, пока она не поднялась с пола.

– Теперь пойдем дальше, – в сине-зеленых глазах появился какой-то безумный блеск.