Чтение онлайн

Брови Крипта взлетают вверх, и Сайлас удивленно моргает. Они не единственные.

— Что? — Выпаливаю я в волнении. — Ты шутишь. Моя пара сквиртит? Черт возьми, да. Ладно, но как, черт возьми, ты заставил ее сквиртить? Это был какой-то трюк со льдом или… ладно, забудь. Вместо того, чтобы сказать мне, ты покажешь мне, как только мы найдем уединение и кровать для нее. Боги, я, блядь, не могу дождаться, когда увижу, как Мэйвен сквиртит.

Слишком поздно я понимаю, что все остальные начали имитировать жесты «прекрати» и качать головами, потому что… Мэйвен вышла из транса и теперь смотрит на меня, приподняв одну темную бровь.

Я ухмыляюсь. — Привет, мой милый Ангел Смерти. Не обращай на нас внимания. Это был просто мужской разговор.

Она закатывает глаза, но на ее щеках отчетливо проступает румянец, прежде чем вытащить свой любимый кинжал.

— Хорошо. Давайте сделаем это. Предоставьте сражения мне, потому что я знаю, чего ожидать.

— Что? Как? — Спрашивает сбитый с толку Эверетт.

Мэйвен завязывает свои черные волосы в конский хвост, пока говорит, и это говорит мне о том, что сейчас начнется дерьмо.

— Когда дело доходит до смерти, сражений или страданий, Амадей может предвидеть будущее и соответствующим образом менять свою тактику. Из-за этого его невероятно трудно перехитрить. Когда я близка к смерти, я могу задействовать эту способность. Я предполагаю, что это побочный эффект сердца, которое он создал для меня.

Подождите секундочку, черт возьми.

— Это заклинание предназначалось для того, чтобы ты приблизилась к смерти? — Сайлас скрипит зубами, не менее расстроенный, когда складывает все воедино.

— Успокой свои сиськи. Я в порядке, и этот бой продлится меньше пяти минут. Готовы? — уточняет она, ее темные глаза сверкают, когда она умело вращает кинжалом.

Мне нравится, что моя пара любит сражаться, но гребаные боги, эта бесстрашная женщина сведет меня с ума.

Сайлас вздыхает, но поворачивается и шепчет заклинание, делая жест одной рукой.

Это как будто дверь в никуда открывается прямо посреди холодной дикой природы Аляски, и мы все моргаем, глядя на пышное зеленое поле и массивные клены вдалеке. Небо все еще темное после полярной ночи, но с таким же успехом мы можем любоваться живописным летней картиной.

— Черт, — выдавливаю я, заглядывая в дверь.

Но как только я это делаю, я вижу их. Три фигуры в черной одежде стоят в нескольких ярдах от меня. Они немедленно посылают в нашу сторону шквал заклинаний, и мои волосы встают дыбом, когда мой внутренний дракон предупреждающе рычит.

Я не специалист по магии, но даже я чувствую, что эти трое — могущественные заклинатели.

Мэйвен, вальсируя, входит в зеленую зону, поднимая руку без перчатки. Из ее ладони вырываются темные усики, разрушая летящие атакующие заклинания. Зловеще темная, потрескивающая энергия гудит вокруг нас, когда еще больше магии вспыхивает вокруг ее голых рук.

Трава умирает у нее под ногами, бледнея до неестественно белого цвета.

Хм. Думаю, наша хранительница в крайнем случае может черпать силы из растительной жизни. Приятно это знать.

Один из нападающих начинает делать еще одно движение, но Мэйвен уже на нем, сворачивает ему шею и немедленно посылает гораздо более сильный заряд темной магии в сторону двух других.

Каждое их движение она явно знает заранее. На мгновение мы все остолбенели, наблюдая, как она грациозно уклоняется от физической атаки, прежде чем сразить заклинателя несколькими искусными взмахами своего кинжала. Последний падает замертво мгновение спустя, его магия сходит на нет, а перерезанная шея тревожно булькает.

Три могущественных заклинателя, и ей было чертовски легко разрушить их магию. Она была права — это заняло меньше пяти минут.

Когда Мэйвен поворачивается к нам, она улыбается. Боги, я люблю ее улыбку. Моей официальной целью в жизни по-прежнему является видеть это чаще. Видеть Мэйвен, заляпанную кровью, с глазами, сверкающими от свежих убийств, выглядящую как темная гребаная королева…

Боги, я буду ее троном в любой день. Она моя гребаная королева.

— Впечатляет, — произносит голос с акцентом.

Мы все оборачиваемся и видим мужчину средних лет со смуглой кожей, неторопливо выходящего на поле с блестящей золотой тростью. Он одет в яркую одежду, которая выглядит так, словно была модной двести лет назад, в комплекте с бордовым жилетом, заправленным в странные брюки, галстуком и даже цилиндром.

Я инстинктивно встаю перед Мэйвен, чтобы не выпускать ее из виду, но все его внимание приковано к Сайласу, когда он подходит ближе. Мужчина замечает почерневшие кончики пальцев фейри и усмехается.

— Подумать только, что мой самый умный из всех обратился к некромантии. Как будто твоя магия недостаточно сильна. Если бы речь шла о большей грубой силе, можно было бы понять, но жертвовать таким несравненным даром без видимой причины…

Мэйвен выходит из-за моей спины, чтобы взглянуть на незнакомца, который замолкает, оглядывая ее с ног до головы. Он опускает взгляд на пожухлую траву, почему-то вопросительно смотрит на небо, а затем разражается лающим смехом.

— Беру свои слова обратно — теперь я понимаю, почему ты решил сменить команду. Но давай двигаться дальше. Знаешь, тебе следовало написать, — он поворачивается к Сайласу. — Ты же знаешь, что я делаю с незваными гостями.

— Как будто ты уже несколько месяцев в драматичной манере не просил меня нанести тебе последний визит, — сухо говорит Сайлас, прежде чем взять Мэйвен за руку. — Ima sangfluir, это мой наставник, Гранатовый Маг. Очевидно, также известный как Скарабей.

Вот черт. Это и есть Гранатовый Маг?

Моя мама всегда говорила, что, хотя он может быть полезен и она согласна с ним в некоторых вопросах политики, он также опасный эксцентрик, которому нельзя полностью доверять. По ее словам, в душе этот ублюдок слишком корыстолюбив.

Гранатовый Маг со смехом откидывает голову назад. — Ага! Я вижу, ты наконец узнал о моих делишках на черном рынке. Вполне подходящее прозвище, не правда ли?

Сайласа, кажется, это позабавило. — Так и есть, сэр.

Маг кивает и поворачивается, чтобы осмотреть нас всех, как будто он на сафари, а мы дикие животные.

— Ну, конечно, я помню тебя, — говорит он Эверетту. — Единственный Фрост, который когда-либо осмеливался торговаться со мной. Скажи на милость, сколько тебе было тогда — всего восемнадцать? Настоящая наглость.