Чтение онлайн

– А срок свадьбы?

– Посмотрим, что напишет перо на бумаге, прежде чем высекать число на камне.

Баралис начал терять терпение.

– Если жениха томить слишком долго, его пыл может остыть.

– А если слишком торопить невесту, она может испугаться и убежать. Герцог подошел и стал рядом с Баралисом.
– Я назову вам число в течение этого месяца. А теперь меня ждут другие дела.
– И он добавил с легким поклоном: - Приглашаю вас послезавтрашним вечером посмотреть, как будет драться мой первый боец. Бой устраивается в вашу честь.

– Очень любопытно будет взглянуть на лучшего бренского бойца.

– Он вас не разочарует.

Тавалиск кушал мозги. Это блюдо переоценивают - нужно море соуса, чтобы сделать его съедобным. Архиепископ нынче готовил его сам и подозревал, что слегка переварил мозги: последний кусок он жевал уже несколько минут и никак не мог проглотить.

Он ненавидел постные дни. Церковь установила в году около сорока постов. Предполагалось, что они очищают душу, возвышают ум и изгоняют скверну из тела. А на деле они только в грех вводят. Только узники да святоши постятся в такие дни. Но и тут, как везде и во всем, надо соблюдать видимость. Кухни в постные дни пустеют, колоды мясников стоят сухие, и весь город, закрывшись ставнями, украдкой ест скоромное.

Тавалиск взглянул на свою лиру. Вчера в припадке злости он наступил на нее. При этом он, правда, произвел лучшую свою ноту, но инструмент сплющился и стал непригоден для игры. Тамбурин постигла та же, хотя и более славная участь - архиепископская кошка до сих пор хромала. Тавалиск покончил с музыкой. Еда искушала его, подобно куртизанке, и чары музыки блекли рядом с ней.

Вошел Гамил, даже не постучав. Этот человек забывается.

– Слухи оправдались, ваше преосвященство.

– Какие именно, Гамил? В Рорне их столько, что языки рыбных торговок ни на миг не остаются без работы.
– Тавалиск добавил приправ в горшок. Кстати, о рыбных торговках - как поживает твоя матушка?

– Она давно умерла, ваше преосвященство.

Архиепископ извлек пригоршню мозгов и помял их между пальцами.

– Это хорошо. Передай ей мои наилучшие пожелания.

– Лескет умер, и Кайлок стал королем.

Тавалиск уронил мозги обратно.

– Он умер своей смертью?

– Согласно донесениям, ваше преосвященство, бедняга скончался во сне.

– Значит, не своей.
– Архиепископ налил себе вина.
– Теперь, когда Катерина выйдет за Кайлока, это будет настоящий военный союз. Обе державы так удачно расположены, что могут покорить весь Север. Умен проклятый пес Баралис, надо отдать ему должное.

– Почему вы так уверены, ваше преосвященство, что он замышляет именно это?

– Марод это предсказал, Гамил. "Когда две великие державы сольются в одну".
– Тавалиск пригубил из чаши.
– Мы присутствуем при рождении темной империи.

– Что мы можем сделать, чтобы помешать этому, ваше преосвященство?

– Больше, чем ты думаешь, Гамил. Нет создания более хрупкого, чем новорожденный.
– Архиепископ помешал в горшке.
– Можно втравить рыцарей в свару, можно поискать себе сторонников в Брене - а прежде всего нам следует предупредить все прочие северные державы о замыслах Баралиса, даже предложить им помощь, буде возникнет нужда.

– Но я не понимаю, как ссора с рыцарями поможет вам в вашем деле.

– В нашем деле, Гамил, - если ты не хочешь оказаться в мире, где не будет Церкви, чтобы платить тебе жалованье.

– Не понимаю, ваше преосвященство.

– Право же, Гамил, ты разочаровываешь меня, - печально покачал головой Тавалиск.
– Ты, как видно, никогда не читал Книги Марода. Если верить ему, империя погубит Церковь. "Храмы падут" сказано у него.
– Тавалиск глянул на секретаря. Достаточно для начала - пусть Гамил разжует пока это, прежде чем скармливать ему весь кусок.
– Что до рыцарей, эти ханжи держат за руку герцога Бренского. Они даже помогли ему при взятии Ланкорна, где произошла большая резня: этот городишко дорого заплатил за свою строптивость. Тавалиск подцепил порцию серого вещества и обмакнул в чесночный соус. В мозгах столько складок и петель, что они просто созданы для соуса. Подстрекать Тирена - это лучший способ заинтересовать Юг тем, что происходит на Севере. Рыцари подрывают нашу торговлю, а герцог им помогает. Если Брен станет сильнее, то это и рыцарей коснется.
– Тавалиск снял горшок с огня. Мозги так затвердели, что в пору использовать их вместо брони.
– Ну а как там наше ополчение четырех городов? Есть уже убитые рыцари?

– Нет, ваше преосвященство.

– Экая жалость!

– Но одна стычка уже произошла - к северу от Камле. Мы отбили восемь повозок с товарами.

– Где эти товары теперь, Гамил?

– Хранятся в Камле до дальнейших указаний.

Тавалиск раздвинул в улыбке пухлые губы, показав ряд мелких белых зубов.

– Распредели эти товары поровну между Камле, Марльсом и Тулеем. Рорн ничего не возьмет. И позаботься, чтобы весть об этом разошлась повсюду.

– Но я не понимаю, ваше преосвященство.

– Гамил, ты глупеешь день ото дня. Тирену надо обвинить кого-то, так пусть он обрушится на города, присвоившие его товары. Я хочу, чтобы Тирен и его северные приятели думали, что против рыцарей весь Юг. А если Марльс, Камле и Тулей поделят добычу, то всем так и покажется. И никто не сможет сказать, что за этим стоит Рорн, раз мы ничегошеньки не получим.
– Тавалиск выпил вина.
– Все идет как надо. Теперь бы еще хорошую резню. Думаю, одного рыцаря уже недостаточно - надо бы перебить целый отряд.

– Я передам пожелания вашего преосвященства.

– Только осторожно, Гамил.

– Разумеется, ваше преосвященство. Если это все, разрешите мне удалиться.

Тавалиск сунул ему горшок с одеревеневшими мозгами.

– Поскольку на кухне сегодня никто не работает, пойди и приготовь мне легкий обед: мясо, рыбу, пирожное - ты знаешь, что я люблю.

Гамил, плохо скрывая свое раздражение и расплескивая подливку из горшка, вышел. Архиепископ поцокал языком: придется секретарю подтереть за собой, когда он вернется.

XIII

Сталь высекала искры, ударяясь о сталь. Ровас дрался как демон. Он побагровел, и капли пота летели от него во все стороны.

– Нападай, нападай!
– кричал он.

Воздух жег Джеку легкие. Досада, а не умение двигала его клинком. Ему отчаянно хотелось достать Роваса, а тот, понимая это, дразнил его. Раз за разом Джек бросался вперед - но цель ловко уходила от него.

Они сражались на лугу к югу от дома. Их бой давно уже перестал походить на урок. По руке Джека змеилась кровь, доказывая это.

Близилась весна, и снег больше не скрипел под ногами. Повсюду слышалось журчание воды, и зеленые побеги пробивались сквозь белизну. Но Джеку недосуг было замечать смену времен года. Ровас вот-вот одержит над ним победу.

– Ну, давай, - подстрекнул контрабандист.
– Иди сюда.
– И Джек кинулся вперед, напрягшись для удара.

Клинок заскрежетал о клинок. Ровасу пришлось отступить. Джек вспомнил, как тот его учил: "Пользуйся любым преимуществом, даже самым малым", - и вздернул меч вверх, вынудив Роваса воздеть руки. Быстро, как молния, Джек взмахнул кинжалом, полоснув Роваса по запястью, и тот выронил свой короткий меч. Джек ногой отбросил оружие подальше, чтобы противник не смог его поднять. Теперь у контрабандиста остался только кинжал.