Чтение онлайн

Потому что бабушка предусмотрительно наделала фотографий вместе с нами!

Со стороны создавалось полное ощущение семьи.

Но я чувствовала тайное напряжение.

Оно пряталось внутри, незаметно сопровождая меня каждый день. Оно сквозило во взгляде Филиппа, который будто хотел мне что-то сказать… но отступал в последний момент. Сворачивал разговор. Прятал глаза.

Так не могло продолжаться бесконечно.

Наша почти совершенная жизнь летела вместе с этим летом, летела стремительно. Вот только куда? Отношения-иллюзия, отношения-игра, отношения-обман.

Мы побывали в гостях у отца. Мы забирали моих братьев на прогулку и уматывали их в парке развлечений до изнеможения. Филипп сам играл с ними и стал их самым любимым родственником!

Мы побывали в гостях у Дили, которая смотрела на Филиппа с подозрением и шепнула мне после, чтобы я держала ухо востро. Иначе скоро превращусь в счастливую семейную женщину, даже не замечая этого. Я нервно рассмеялась.

Филипп очаровал и её дочь, разумную не по годам девочку.

Мы регулярно бывали в гостях у Дмитрия Егоровича с женой. Которые даже не сомневались, что у нас серьезные отношения.

Наши мамы, которые внезапно стали общаться гораздо чаще, уже распланировали нашу будущую жизнь.

На работе спрашивали, когда же уже свадьба. Никто не сомневался в нашей любви.

Да. Со стороны картинка наших отношений выглядела идеальной. И мы сами уже не понимали, что же с нами происходит, мы заигрались.

А может, только один из нас.

Потому что изнутри всё выглядело так же прекрасно.

Почти.

И мои сомнения, и его колебания, сталкиваясь, давали интересные эффекты.

Мы хотели друг с другом поговорить. Мы искали моменты. Мы находили эти моменты и…

Отступали. Переводили темы. Закрывали друг другу рот поцелуями.

И не только.

Наша страсть была, как никогда сильна. Но она имела привкус отчаянья. Как будто мы видим друг друга в последний раз.

Как будто всё, чего нам недоставало, мы добирали физической близостью.

Много раз собираясь поговорить с Филиппом, прояснить наши отношения, я отступала в последний момент. Подходила на работе. Набиралась решимости, обнимая его вечером. Или желая доброго утра, лёжа рядом с ним в кровати. Когда дорисовывала последний на сегодня штрих его портрета.

Открывала рот, вскидывала взгляд…

И замолкала. Как будто на самом деле боялась узнать правду.

Ведь я видела, что он тоже мучается и не может мне что-то сказать. Стискивает зубы. Резко отворачивается. Набрасывается на меня с такой яростной страстью, что я потом не могу двинуться от усталости.

Что он хотел мне сказать?

Что, что, что?

Я узнала — что.

В один из дней я долго собиралась духом, чтобы поговорить. И почти уговорила себя.

Мы были на работе. Конечно, я не ушла, когда мы закончили проект, как мы изначально договаривались. Начала вместе со всеми новый. Ведь вместо проекта измерителем времени наших отношений теперь был портрет…

Я собиралась подловить Филиппа до перерыва, выбрав время, когда у него никого не будет. Но долго не получалось. Я почти отказалась от этой идеи, но всё-таки передумала.

В последний момент, когда я уже собиралась встать, к Филиппу влетел Дмитрий Егорович.

Разозлившись, я решила ждать возле двери, чтобы больше никто не смог мне помешать! И уверенно направилась к кабинету.

Дверь была приоткрыта.

— Я от тебя такого не ожидал, Фил! Как ты мог??? Нечестно с твоей стороны!

Я качнулась уйти. Не моё это дело — выслушивать их разборки. Но следующая фраза приморозила меня к полу. Приморозила, заставила онеметь и оцепенеть. Покрыться льдом снаружи и изнутри.

— Или она знает? Ты сказал Иде, что ты женат?

— Нет! Не говори ей! Я собираюсь, но не сейчас, позже! Я сам ей скажу!

Медленно-медленно я стала отходить назад.

Спокойно. Только сохранять спокойствие. Делать вид, что всё в порядке. Надо улыбаться.

Шум в ушах мешал мне расслышать, о чём они говорят дальше. Мешал услышать жалкие оправдания. Да они и понизили голоса, словно спохватившись. Поздно…

— Ну, это надолго… — вздохнула я и улыбнулась напоказ, когда вернулась к своему столу. Хотя мышцы лица с трудом мне повиновались.

Но со стороны, наверное, выглядело естественно, потому что никто не обратил внимания.

Я тихо собралась, сказала девочкам, что чувствую себя не очень, живот болит, ну вы понимаете. А ждать, пока они решат там свои важные мужские дела — не хочу. Потом всё доделаю.

И быстро ушла.

На ходу я вносила Филиппа в чёрный список, звонила маме, предупредить, что срочно уезжаю на неопределённый срок, да, вот так, бросив всё, нет, не хочу об этом говорить, не надо спрашивать. Всё в порядке, нет, не всё, но я справлюсь. Я перезвоню.

Звонила Диле, сказать, что меня некоторое время не будет, но я скоро с ней свяжусь. Нет, на этот номер звонить не надо.

Делала ещё один звонок — последний с этой симки.

На том конце провода мне сказали: «Конечно, приезжай! Я всё время дома!»

Я разломала и выкинула симку. Стремительным шагом дошла до дома — до своей квартиры, которую всё ещё продолжала снимать. Документы, ключи и карточки были у меня в сумочке. Осталось взять немного сменной одежды, кое-какие мелочи. Вызвать такси со стационарного телефона, про который никто не помнил — потому что зачем, если есть сотовые? И уехать на автовокзал.

Один автобус в нужном направлении, недорогой телефон, новая симка, другой автобус, третий…

Я ехала почти сутки.

Ледяной панцирь за это время не растаял, стал только крепче, мешая мне дышать. Промораживая меня. Вызывая дрожь.

Мне было холодно. Несмотря на жару.

Я пыталась думать о том, что произошло — но не могла. Мысли ускользали из моей головы. Я засыпала, просыпалась, опять засыпала.

И мёрзла, мёрзла, мёрзла…

Со стороны я, наверное, походила на больную.

Да так оно и было.

Мною владела только одна мысль — скрыться. Убежать. Уехать от той разрывающей боли, которая ждала меня там, под ледяным панцирем.

Но я носила эту боль с собой. Куда бы ни ехала.

Спустя долгие часы я приехала. Спросила дорогу.

Подошла к нужному дому, надеясь, что не ошиблась адресом.

Позвонила в звонок на двери. За тёмно-зеленым деревянным крашеным забором звонко и задорно залаяла собака.

Калитка распахнулась.

И я выдохнула.